Симптомы

Шизофрения ребенок 3 года

10.09.2018

Развитие ребенка в 3 года

Родителям ребенка, которому исполнилось 3 года надо быть готовым к тому, что жизнь семьи начнет меняться. Малышу уже три года, а это значит, что он стал гораздо взрослее и перемены неизбежны. Ребенок к трем годам заметно прибавляет в росте, становится ловким и сильным. Порой его активность зашкаливает. Нормальному, здоровому ребенку свойственна жизнерадостность и желание общаться. Он уже освоил речь, выражает свои эмоции, иногда даже чересчур. Ребенок растет.

Физиология трехлетнего ребенка

Возраст 3 года является первым маленьким переходным периодом, первой ступенькой развития. Он взрослеет не только внешне, но и психологически. Медосмотры могут стать не такими частыми, но все же раз в год обязательно показывайте малыша врачам. Даже если он здоров. В это время его уже можно познакомить со сладостями, но знайте меру. Режим остается прежним- четырехразовое питание, один дневной сон и продолжительный ночной.

Психология ребенка в 3 года

Многие родители трехлеток серьезно задумываются об оформлении ребенка в детские учреждения. Мама должна уже выходить на работу и если рядом нет дедушки и бабушки, то здесь без вариантов-детский сад. Кстати, об этом думают и неработающие мамы. Трехлетний малыш требует постоянного внимания и мамы просто не успевают заняться собой, поэтому они готовы отправлять ребенка в садик на несколько часов.

Если вы давно водили малыша не развивающие занятия, малыш привык к коллективу, то вероятнее всего он хорошо адаптируется в детском саду. Если ребенок общительный, то ему новые впечатления и игры со сверстниками будут в радость. Другое дело, если ребенок воспитывался в довольно спокойной домашней обстановке и он не общался с большим количеством людей. Тогда прежде, чем отдавать малыша в сад – подумайте. Если ребенок привязан к маме, то первое расставание может стать сильнейшим стрессом, который способен вылиться в психологические проблемы в будущем.

Если ваше решение о детском садике созрело, то не следует сразу отправлять малыша на целый день. Это будет чересчур тяжело в физическом и в психологическом смысле. Можно первую неделю приводить ребенка просто на прогулку, чтобы он познакомился с группой. Далее следует постепенно увеличивать время пребывания малыша в садике. Есть категория детей, которые сад не переносят и если ваше чадо истерит каждое утро, то следует подумать над посещением этого заведения. Может вариант няни вам больше подойдет.

Что умеет ребенок в 3 года

Навыки и умения в три года:

  • уверенно катается на велосипеде (конечно трехколесном);
  • свободно играть в игры с мячом;
  • плавать с поддержкой взрослого;
  • может стоять на коньках и даже кататься, держа взрослого за руку.
  • Детский сад часто является спасением для семьи. Еще раз взвесьте все прежде, чем отдавать малыша в это заведение. Готов ли он к постоянному пребыванию среди большого количества детей и взрослых, не будет ли он уставать от нового уклада жизни. Не все дети одинаково коммуникабельны.

    Как организовать жизнь ребенка

    После трех лет начинается период интенсивного роста. Движения стали более ловкими, присутствует постоянное желание двигаться. Надо так строить режим ребенка, чтобы он мог достаточное количество времени побегать и поиграть на свежем воздухе. Но и отдых должен быть в соответствии с потраченной энергией. Дневной сон должен составлять часа полтора, а ночной не менее 10 часов.

    Видео: что такое кризис у детей 3 лет и как его правильно преодолеть.

    Как развивать моторику ребенка

    Лепка из пластилина является замечательным и проверенным средством развития мелкой моторики. Предлагайте малышу слепить не просто шарики, но и разные фрукты или овощи. Это будет поводом лишний раз проверить его знания в этом вопросе. Можно дать ребенку поиграть с крупными бусинами или пуговицами, опуская их в бутылочку с тонким горлом (исключительно под вашим присмотром).

    Как играет ребенок трех лет

    Трехлетние дети уже достаточно восприимчивы и книжки с картинками вызывают у них интерес, особенно когда «читает» он их вместе с родителями. Он уже в состоянии описать изображение на картинке. Наблюдается появление ролевых элементов в играх, например уже с мишкой или куклой играет в «семью». В этом возрасте возникает понимание, что результат игры зависит от него. Если малышу удалась постройка башни из кубиков, обязательно похвалите его и предложите построить более сложную конструкцию, например домик. Это и есть начало мотивации достижения.

    Чему учится и как ведет себя ребенок

    Дети 3 лет уже могут самостоятельно одеваться и умываться, мыть руки с мылом, родители учат как использовать носовой платок и расческу. Постепенно приходит умение застегивать «молнии» и пуговицы.

    Ребенок 3-х лет постепенно привыкает к азам планирования. Он может сказать родителям, что собирается рисовать или строить из кубиков или смотреть картинки. Но не все так гладко. Трехлетние дети способны капризничать и сопротивляться предложениям взрослых. Если в семье появляются младшие дети, то ждите ревностных проявлений. Они способны обзывать младшего и требовать, чтобы все было по его желанию.

    Как развивается речь в 3 года

    Трехлетний ребенок уже способен строить фразы из 5-6 слов. Может фантазировать и придумывать новые слова. Взрослые могут объяснять ребенку, что некоторые предметы, могут состоять из других (у стола есть ножки, у стула-ножки и спинка). Ребенок знает некоторые понятия и может различать частности, например он уже может понять, что собаки могут быть разной породы.

    Видео: развитие памяти у ребенка от 3 лет.

    nedeli-beremennosti.com

    Что должен уметь ребенок в 3 года

    3 года – важная дата в жизни ребенка и его родителей, а многие детские психологи и педиатры именно этот возраст считают переходным между младенчеством и детством. Ведь в 3 года малыш уже вполне самостоятелен – он умеет разговаривать, ориентирован в повседневной жизни, может самостоятельно съесть пищу, умыться и найти себе занятие. Большинство родителей трехлеток не вполне четко представляют себе, что должен уметь ребенок в 3 года, ведь некоторые дети в этом возрасте уже читают, а другие еще с трудом разговаривают. Конечно же, абсолютной нормы развития нет и не может быть, но существует определенный минимум знаний и навыков, которыми должен владеть каждый 3-х летний ребенок.

    Физическое развитие ребенка в 3 года

    Рост и вес ребенка в 3 года зависит уже не только от темпов его развития и здоровья малыша, но и от расовой и наследственной предрасположенности. Мальчики в 3 года весят от 13,5 до 17 кг, а девочки – от 13 до 16 кг. Рост детей считается нормальным, если он находится в пределах 86 – 100 см.

    В 3 года режим дня ребенка не должен резко меняться, ему по-прежнему необходим 10-11 часовой сон ночью и 1-1,5 часа отдыха днем. Но соблюдая режим сна и отдыха, заставлять спать, со слезами и скандалом, трехлеток тоже не стоит – такой сон вместо отдыха станет настоящим наказанием малыша, если ребенок категорически не хочет спать, достаточно укладывать его после обеда полежать спокойно или читать с ним в это время книги.

    В 3 года ребенок уже уверенно владеет своим телом, он может бегать, прыгать, перешагивать через препятствия, забираться на вертикальную лестницу, залазить на невысокие горки, менять направление движения на ходу и умеет быстро разворачиваться, наклоняться и приседать. Многие дети в этом возрасте уже могут кататься на трехколесном велосипеде, стоять и прыгать на одной ножке, а также перепрыгивать через скакалку.

    Очень важными считаются навыки опрятности и самообслуживания, которыми владеет ребенок в 3 года. В этом возрасте он должен уметь просится на горшок или самостоятельно садится на него (считается допустимым, если малыш иногда не успевает проснуться ночью и очень редко «заигрывается» днем). Дети в 3 года должны соблюдать определенные правила поведения, причем, в отличие от многих других умений и навыков, — эти зависят только от воспитания и манер окружающих ребенка взрослых. В этом возрасте малыши уже прекрасно понимают, какое поведение вызывает неодобрение взрослых, и могут проследить за собственным внешним видом. Многие девочки в 3 года уже сами выбирают себе одежду, сильно расстраиваются, если она пачкается, ежедневно просят мам сделать им прическу и самостоятельно надевают бусы, заколки и колечки.

    Кроме навыков опрятности, трехлетний ребенок должен уметь есть ложкой и начинать пользоваться вилкой, пить, не проливая, из чашки и знать, как самостоятельно взять продукты из холодильника или шкафа.

    Многие родители не дают своим детям ничего делать на кухне, считая, что трехлетки больше напачкают и испортят, но это в корне неправильно – приучать ребенка к самостоятельности нужно уже этом возрасте. Трехлетний малыш вполне может помочь маме, доставая продукты из шкафов или нарезая сыр специальным детским ножом. Такие задания помогают детям почувствовать себя вовлеченными во «взрослую» жизнь семьи и одновременно учат их, как и что нужно сделать для приготовления пищи.

    В 3 года дети могут сами умываться, чистить зубы под присмотром родителей, снимать одежду, а многие даже пытаются одеваться самостоятельно, хотя и не всегда справляются с пуговицами, шнурками и завязками.

    Нервно-психическое развитие ребенка в 3 года

    В 3 года ребенок не просто растет и развивается, он буквально «впитывает» информацию, как губка и опытные психологи и педагоги советуют ни в коем случае не упускать этого времени. Именно после 3-х лет можно начинать регулярные занятия по подготовке ребенка к школе, ознакомлению с окружающим миром, изучению иностранных языков или музыки. Многие родители делают большую ошибку, считая, что если они отдали малыша в садик, то больше заботиться о его развитии им не нужно. К сожалению, как показывает практика, большинство государственных и частных детских садов не могут полноценно заниматься развитием каждого ребенка, так что без дополнительных занятий не обойтись.

    В этом возрасте ребенок должен свободно владеть речью, причем говорить короткими предложениями, а не отдельными словами. Малыши в 3 года уже могут запомнить стихотворение из 2-4 строчек, знают по именам всех близких родственников, говорят о себе в 1-м лице и называют не только названия предметов, но и дают им краткую характеристику, а также могут сказать, зачем нужен или что делает тот или иной предмет.

    Очень важно, чтобы ребенок в 3 года умел полностью сосредотачиваться на одном предмете в течение 3-5 минут, мог сам находить решение проблемы, а не обращался сразу за помощью взрослого.

    Дети в 3 года должны уверенно держать в руке карандаш, чертить им прямые линии и окружности, уметь раскрашивать картинки, рисовать красками, резать бумагу по линии, делать простейшие аппликации (с родителями), лепить из пластилина и других материалов.

    Мышление ребенка в 3 года тоже сильно меняется – теперь он уже делает выводы из увиденного и услышанного, ищет связи между предметами и явлениями и готов бесконечно доставать родителей вопросами «почему», «как» и «зачем», иногда спрашивая об одном и том же много раз подряд. В этом возрасте дети должны собирать картинки из 2-3 частей, обобщать предметы в группы, находить сходства и различия, а также несоответствия на картинках (конечно, в самых простых вариантах).

    На возраст 3 года приходится второй «всплеск» детской самостоятельности – теперь малыш хочет делать все сам и очень сердится, если вы не даете ему самостоятельно одеваться или поправляете результат его труда. Опытные родители советуют не пытаться «переупрямить» ребенка, если конечно, в будущем вы не хотите столкнуться с проблемами бесхарактерности и несамостоятельности у подростка, а заранее выделять время на его попытки все делать самому. Да, в условиях постоянной нехватки времени, сделать это очень сложно, но зато такое поведение может вам сохранить взаимопонимание с ребенком, развить в нем успешность и самостоятельность, а также уберечь свои нервные клетки. Подъем на полчаса раньше по утрам, мысленное увеличение времени на все дела минут на 15-20 и договоренность с ребенком: «в садик мы идем быстро и я сама тебя одеваю, а вот обратно – ты все сам», помогут избежать очень многих проблем.

    Социальное развитие ребенка в 3 года тоже делает большой скачок, теперь малыш согласен «впустить» в свой мир и посторонних людей, ему уже не так важен постоянный контакт с мамой и другими близкими, а игры со сверстниками кажутся куда привлекательнее игр с взрослыми. Дети в 3 года охотно наблюдают и взаимодействуют с другими людьми, им уже не хватает общества мамы и родни. В этом возрасте им просто необходимо общение с другими малышами, так как только в обществе сверстников они смогут научиться правилам коммуникации, умению решать конфликты и отстаивать свое мнение.

    Ребенку 3 года – есть поводы для беспокойства?

    Здраво оценить развитие своего ребенка всегда трудно, но родителям трехлеток стоит обратить внимание на своего малыша, если он:

    • неуверенно ходит, бегает, поднимается по лестнице;
    • не может играть в мяч, кататься на качелях или трехколесном велосипеде;
    • до сих пор не говорит или говорит очень невнятно;
    • говорит о себе только в 3-м лице;
    • не ориентируется в своем доме, на детской площадке, во дворе;
    • не контролирует днем свои физиологические потребности;
    • не может оставаться один, без взрослых, даже на самое короткое время;
    • самостоятельно не умеет найти себе занятия, даже 5 минут не может сосредоточиться на одном;
    • не играет и не интересуется другими детьми;
    • не знает названий окружающих предметов, животных, игрушек и так далее.
    • Девочки и мальчики в 3 года

      Большую разницу между мальчиками и девочками в 3 года можно заметить в их речевом развитии, а также в том, как именно они воспринимают речь окружающих.

      Уже давно статистически подтверждено: девочки начинают говорить раньше мальчиков и в 3 года их активный словарь может в 2 раза больше, чем у сверстников противоположного пола. Такая разница в речевом развитии связана с тем, что девочки воспринимают информацию с помощью чувств и их выражения – слов, тогда как мальчики предпочитают что-то более «конкретное» — поведение, жесты и движения окружающих. Именно поэтому родителям трехлеток кажется, что с девочками договориться гораздо проще – они слушают и «слышат» именно слова родителей, тогда как мальчики больше обращают внимание на то, как ведут себя взрослые. Так что ни удивляйтесь, если девочке достаточно сказать, что переходить на красный свет светофора опасно, то мальчику вам придется правильно поведение продемонстрировать, только так он сможет крепко усвоить этот урок.

      onwomen.ru

      Что делать родителям во время детских истерик: как успокоить ребенка 2-4 лет и как реагировать на постоянные «концерты»?

      Во время истерики ребенок теряет самообладание, и общее его состояние характеризуется как крайне возбужденное. Истерики у ребенка сопровождаются следующими признаками: плач, крик, размахивающие движения ногами и руками. Во время приступов малыш может укусить себя или рядом находящихся людей, падает на пол, наблюдаются случаи ударов головой об стену. Кроха в таком состоянии не воспринимает привычные слова и убеждения, неадекватно реагирует на речь. Этот период не подходит для объяснений и вразумлений. Осознанное воздействие на взрослых рассчитано на то, что в итоге он получит желаемое. Часто такое поведение приносит положительный эффект.

      Во время истерики ребенок характеризуется крайне нестабильным эмоциональным состоянием и способен на неадекватные поступки

      Чем старше малыш, тем больше у него появляется личных желаний, интересов. Порой эти взгляды расходятся с тем, что думают родители. Происходит столкновение позиций. Ребенок видит, что не может добиться желаемого и начинает злиться и нервничать. Такие напряженные ситуации и провоцируют появление истерических состояний. Перечислим основные факторы, влияющие на это:

    • малыш не в состоянии заявить и выразить свое неудовлетворение;
    • попытка привлечь внимание к себе;
    • стремление получить что-то нужное;
    • переутомление, голод, недосыпание;
    • болезненное состояние в период обострения заболевания или после него;
    • попытка стать как другие дети или быть похожим на взрослого;
    • результат непомерной опеки и излишней строгости родителей;
    • положительные или отрицательные поступки ребенка не имеют четкой реакции со стороны взрослых;
    • система поощрений и наказаний плохо отработана;
    • когда ребенка отрывают от какого-то увлекательного занятия;
    • неправильное воспитание;
    • слабая нервная система, неуравновешенное поведение.
    • Увидев однажды подобное у своего малыша, родители зачастую не знают, как реагировать и как это остановить? Единственное желание в моменты приступов — чтобы они поскорее закончились и больше не начинались. Повлиять на их частоту могут именно родители. От их правильного и рационального поведения будет зависеть продолжительность подобных ситуаций.

      Прежде чем начать борьбу с истерическими приступами, следует разграничить два понятия «истерика» и «каприз». Капризы – преднамеренные действия, имеющие своей целью получить желаемое, невозможное или запретное. Проявляются капризы аналогично истерикам: топаньем, криком, швырянием предметов. Капризы зачастую рождаются там, где нет возможности их исполнить — например, хочется съесть конфету, а их в доме нет, или пойти на прогулку, а за окном ливень.

      Детские истерики отличает непроизвольность. Малыш не может справиться с эмоциями, и это выплескивается в физических проявлениях. Так, в истерическом состоянии ребенок рвет на себе волосы, царапает лицо, громко плачет или стучится головой об стену. Можно констатировать, что порой бывают даже непроизвольные судороги, которые называются «истерический мост». Ребенок в таком состоянии выгибается дугой.

      Как проявляются детские истерики? 2-3 года – возраст, характеризующийся следующими стадиями приступов:

      vseprorebenka.ru

      Запоры у ребенка в 3 года: причины и лечение

      Нарушение дефекации может происходить в любом возрасте вызывая при этом боли и дискомфорт. Что делать если возник запор у ребенка в 3 года? Как помочь малышу? Почему возникают запоры у детей 3 лет? Как не допустить этого в будущем? Такими вопросами задаётся каждая мать, когда сталкивается с подобной проблемой. Ответы на них вы узнаете из этой статьи.

      Как определить запор у ребенка дома

      Что делать при запоре у ребенка в 3 года? – Сначала нужно определить запор ли это.

      Если годовалый ребенок опорожняется 1-3 раза в день, то ребенок 3 лет должен ходить на горшок 1 раз в день. Запор у ребенка в 3 года является самым распространённым заболеванием пищеварительной системы.

      Организм ребёнка растёт и этот период сопровождается сбоями в его работе. Поэтому каждый родитель должен знать тревожные признаки, говорящие о том, что у малыша возникла проблема.

      Определить, запор у ребенка 3 лет можно по следующим симптомам:

    • Ребенок 3 лет испражняется менее 3 раз в неделю, а ребенок до 3 лет реже 6 раз в неделю
    • Жалуется на боль внизу живота и области возле пупка он плачет и тревожится.
    • Тужится и во время испражнения испытывает боль.
    • Кал имеет вид отдельных твёрдых комков «Овечий кал», в форме колбаски (комковатый), в форме колбаски, имеющей ребристую поверхность.
    • Неполное опорожнение.
    • Вздутие живота.
    • Если замечаете у малыша эти симптомы, то нужно обратиться к врачу. Нельзя давать ребенку медикаменты без консультации специалиста.

      Профессиональная диагностика запора

      Для диагностирования запора у ребенка в 3 года нужно посетить врача. Специалист поможет в определении вида запора и его стадии. Врач проведёт осмотр и назначит дополнительные обследования (клинический и биохимический анализ крови, бактериологическое исследование кала УЗИ, эндоскопию, рентгенологическое изучение брюшной полости и т.д) и назначит лечение.

      Причины запоров у детей 3 лет

      Все причины запора у трехлетнего ребенка делятся на 3 группы.

      Органические констипации – этот вид нарушения дефекации у детей 3 лет встречается редко. Причиной такого запора являются патологии кишечника, которые бывают унаследованные или приобретённые. Этот вид обстипации возникает на фоне обычного питания и протекает с симптомами диспепсии. Причиной этого могут быть полипы желудка, спаечная болезнь, доброкачественные и злокачественные опухоли желудка.

      Функциональные констипации имеют несколько причин:

    • Несбалансированный рацион с преобладанием жирных и белковых продуктов.
    • Нехватка жидкости в организме.
    • Дисбактериоз, вызванный приёмом антибактериальных препаратов и других лекарственных средств.
    • Пищевые аллергические реакции.
    • Железодефицитная анемия.
    • Глисты
    • А также к самостоятельной группе можно отнести психологические запоры.

      Психологические констипации – это сознательное сдерживание позывов к дефекации. Дети в 3 года уже способны сдерживать позывы к опорожнению кишечника. Психологический запор имеет достаточно разнообразные причины:

    • Стрессы.
    • Неблагоприятная атмосфера, невозможность расслабится и сходить в туалет.
    • Страх перед дефекацией.
    • Смена обстановки (переезд, первое посещение садика и т.д).
    • Детские фантазии (страшный фильм, ужасный звук, плохой сон и т.д)
    • Осложнения, вызванные запором

      Запор, не проходящий длительное время, может привести к серьёзным осложнениям. Обстипация у трёхлетнего ребенка при неправильном лечении и попустительском отношении может привести к различным последствиям:

    • Понижение иммунитета
    • Интоксикация, из-за усиления всасывания токсинов из каловых масс.
    • Потеря аппетита, вялость, слабость.
    • Нарушение обмена веществ, железодефицитная анемия.
    • Колит
    • Дисбактериоз
    • Выпадение прямой кишки
    • Энкопрез – недержание кала.

    Запор очень вреден для детей разного возраста. Если у ребенка запор, сильно болит живот и он не может опорожниться, то нужно оказать ему помощь:

  • Сделать очистительную клизму. Следует учесть, что нельзя ставить клистир при острых болях или кровяных выделениях.
  • Поставить глицериновые свечи.
  • Дать ребенку выпить 1-2 чайные ложки вазелинового масла.
  • Эти меры временно устраняют проблемы дефекации, после этого нужно отвезти ребенка к врачу.

    Если опорожнение кишечника не было уже 2 дня и более доктор может назначить приём слабительных препаратов, которые должны помогать ему опорожняться.

    Одно из таких средств «Дюфалак» это лекарство от запора разрешено принимать даже детям до 1 года. Начальная доза приёма сиропа 5 мл в сутки.

    Также чтобы активизировать работу кишечника могут назначить прокинетики. В этом случае можно применять «Домпиредон» который рекомендован для приёма детям от 3-5 лет. Его употребляют по ? таблетки 3 раза в день перед едой в течение дня.

    При спазмах в животе принимают спазмолитики «Папаверин», «Но-шпу» и свечи с красавкой.

    Также необходимо применять препараты для снятия симптомов дисбактериоза (Динекс, Хилак форте). Но следует помнить, что любое лекарственное средство можно давать только после консультации с врачом.

    Чтобы вылечить запор у ребенка в три года лечение должно быть комплексным поэтому совместно с применением медикаментозных препаратов следует постоянно придерживаться рекомендованной диеты. Ребенку необходимо давать полезные продукты, которые способствуют размягчению кала и устранению проблем желудка и отказаться от пищи, приводящей к запору.

    zaporx.ru

    Ребёнок и его шизофрения

    Всё незадаётся с самого начала. Неспокойное течение беременности, роды с осложнениями (например, из-за ножного предлежания плода), затянутый первый всхлип после пошлепываний, меланхоличные засыпания на груди во время кормления, трудные минуты первого общения, неустранимая тревога, щелочная истерика, жар с плачем, отвлеченный взгляд, мутизм лепета, неадекватные реакции, задержка в развитии – никак не сводятся в единый порок природы, пока не придёт понимание того, что ребёнок серьёзно болен психически.

    Как любят выражаться врачи, «наследственный фактор» играет далеко не последнюю роль в шизофрении и примером тому все эти многочисленные клинические дела предков и пробандов – энциклопедии умопомешательств; истории неспокойных невротиков, семейных тиранов и безучастных меланхоликов, суеверных бабушек и одержимых отцов, городских сумасшедших и деревенских невменяемых, юридических недееспособных и церковных блаженых, негибких, ненормальных, невротичных, и ко всему прочему целая констелляция других подозрительных случаев неясного генеза, стертых маний, следов замалёванных расстройств и прочих полифонических палимпсестов. Однако речь далее пойдет не о филогенезе психических сдвигов, а о внутреннем маленьком дискурсивном даймоне, живущем в складках расколотого (шизо) детского сознания.

    Шизофрения у взрослых в этом смысле менее показательна. Взрослый, если его развитие хоть сколько-то дальше уровня начальной школы, слишком хорошо владеет языком, он подпал под его основание и не может выйти из-под власти языкового контура. Но ребенок ещё не успевает утратить глубинность усмотрения смысла («глубинность» здесь не синоним проницательности, а дословно: восприятие глубины тел).

    Нам известны две фундаментальные логики смыслоусмотрения (устроенности бытия-в-мире): логика поверхности и логика глубины. Поверхность следует понимать не в качестве внешней ограничительной кромки физических вещей, как объясняет её геометрия, а как условие видимости мира, поскольку через свою поверхность мир себя кажет. Такое образование, как язык, живет на поверхности вещей, ведь, высказываясь о вещах, он репрезентует их в качестве безглубинных сущностей, которым можно приписать любые атрибуты; а действие языка как раз и заключается в предикации, атрибуировании и означивании. Когда я говорю Дерево зеленеет, язык заставляет дерево превращаться в поверхность, которой приписывается предикат (зеленеть). Хотя на деле зеленеющее дерево – это не дерево и свойство быть зеленеющим, ведь оно зеленеет как бы изнутри, но до этого языку дела нет.

    Другая логика – это логика глубины, представленная, главным образом, понятием телесного, плотского, толстого и непроницаемого. Мы начинаемся в пространстве нашим телом, которое плотно и интенсивно. Потихоньку мы растем, но растем всегда изнутри, из глубины; мы едим – и в нас действуют смеси тел; мы теплые – и чувствуем разлитую по жилам медвяную теплоту; мы интенсивны в том смысле, что тяжелы и грузны.

    Поверхность (вместе с языком) и глубина (вместе с телом) представляют собой два ряда, логика которых потихоньку усваивается ребенком. В течение интеллектуального онтогенеза эти два ряда идут независимо и параллельно, но между ними существует резонанс, благодаря которому при желании всегда можно перейти с одной серии на другую.

    В какой-то момент для маленького шизофреника становится очевидным, что поверхность расколота (шизо): ни у вещей, ни у предложений, ни у событий больше нет ограничительного контура. Но самой поверхности от этого не становится меньше, как предполагал Делёз, она никуда при этом не исчезает; наоборот, раскол в вещах приводит к тому, что трещина высвобождает излишки поверхности, которые уже некуда девать и с ними никак не справиться. К тому же, когда поверхность раскалывается, пропадает её эфемерность и невесомость, как внезапно пропадает эфемерность изображения в зеркале, по которому идёт трещина. Трещина вводит в гладь зеркала нежелательную глубину и точно таким же образом для шизофреника оглубляется поверхность языка, который ранит, вот почему чья-то речь может показаться ему потоком выдуваемых маленьких дробинок и иголочек, которые царапают и терзают покровы его собственного тела.

    Для ребенка, страдающего шизофренией, язык больше не инстанция первоисточника смысла. Его существо расколото, и смысл вещей не монополизирован смыслом слов. Отныне слова и вещи стоят на одной ступени и имеют ценность только как выразители (или субституты) глубины или поверхности.

    Отметим ещё и то, что эти две серии не прививаются ребёнку одинаково. Взрослые вообще ничего не знают о глубине и, к тому же, не чувствуют поверхности. Всё, чему они пытаются обучить, так это своего рода патернальному означающему – языку как грамматике. Причем речь не обязательно идёт о языке словесном. Возьмем рисование. Вначале здоровый ребенок не умеет конвертировать свои переживания в языке. Когда ребенок рисует, он рисует нечто и только потом даёт нарисованному название, так сказать, тематизирует то, что вышло (см. безличную форму глагола «вышло»). Но потом языковой сюжет становится первичным и ребенок рисует то, что заранее артикулирует в уме, налицо момент целеполагания. Конечно, едва кто из детских психологов отмечал, что это тематизирование явлено ребенку в качестве своеобразного языкового насилия: надо говорить – так, надо рисовать – так, надо изображать – то. Взгляните на рисунки здоровых детей, и вы увидите за ними языковую тематизацию, созданную отнюдь не ребенком. Нарисованные картина правильна и превращена в диктант, где объекты входят в смысловую связку-словосочетание, а между элементами рисунка установлены связи согласования, управления или примыкания.

    Не портит дело даже наличие обратной перспективы, которая может быть отнесена к полю стилистики – разделу языка, который усваивается последним уже в зрелом возрасте (если вообще усваивается). Но операция тематизирования и языкового управления совершенно невозможна, если ребенок шизофреник: поверхность и язык не так послушны, смысловые связи расстроены, ребенок ввергается в шум высвобождаемых поверхностей вещей, голосов, шуршащих складок, зловещее молчание тел и их глухих толщ:

    Во всех агрессивных, угнетающих и странных сюжетах хотят видеть расщепление мышления и «утрату связей с действительностью» (sic!), хотя это самое неочевидное, ибо шизофреник как раз более всех близок к тому уровню, где вещи перестают казать себя и начинают говорить. Даже кричать.

    На рисунках детей, страдающих шизофренией, видны не только все виды аграмматичности, но так же и способы усмотрения глубин. У них заметна нетерпимость к пустым местам, статичность изображения, отсутствие чувства законченности. Страх пустоты шизофреников перекликается с другим их страхом – страхом необычных предметов, прежде всего, губ, глаз, рта, пошевеливания бровей. Для манифестации болезни это одно из общих мест, но мало кто замечал, что даже психически здоровый ребенок интересуется определенными вещами не так как интересуется всеми остальными. Только невнимательность взрослого не дает хода простейшему заключению: все предметы его интереса это глубины.

    Отверстия, дырки, дырочки, поры, места тела, окруженные слизистыми оболочками, всегда кажется особенными для любого ребенка; они связаны с поглощением и высвобождением тел, то есть глубинной логикой; рот – с извержением звука в связке хохот-губы-гортань; нос – с производством слизи; анус – с выделением молярного вещества; с изливанием трюмных вод в связке пенис-моча-удовольствие; извержением желудка в связке гортань-корень языка-рвота; звуками толщи в связке живот-голод-пищевод и, наконец, общая связка слизистая оболочка-удовольствие-раздражение (при желании удовольствие можно найти и в слизистой носа при дуновении-высмаркивании или дактилоскопии носового или ушного тоннеля). Чего уж говорить о шизофрениках, для которых такое полагание тела переброшено на окружающий мир. Если знать, что искать, то можно обнаружить это почти в любом анамнезе: «Петя Т. Со времени становления ходьбы наряду с обычной походкой периодически наступал только на носки. Не радовался, когда мать брала его на руки, ласкала. В основном прыгал, играл руками. Увидя детей, кричал, опрометью бежал от них. В дождь требовал, чтобы его подводили к водосточным трубам, смотрел на струи воды, радовался, когда прикасался к ним руками» (зд. и далее – цит. по Башина В. М. «Ранняя детская шизофрения»).

    Для ребенка, страдающего шизофренией, мир раскрывается так, как однажды ему раскрылось его тело: мир не столько осязаем, сколько телесен, и окружащие предметы заставляют тело больного сливаться с ними, образуя монолит (тело без органов). Но вместе с модусом его приятия, миру приписывается предикат быть опасным, так же как он приписывается раскрытой собачьей пасти. Когда шизофреник смотрит на зубы, сочащуюся слюну, шершавый язык, он ощущает в пасти свою руку и от того пасть становится ещё страшнее.

    «Витя Н. Стремился ходить по краю тротуара, хотя при этом ощущал страх. С 8 лет 1 мес. периодически в течение 1-2 нед. становился агрессивным, злобным, подолгу однообразно бегал по кругу, или из конца в конец комнаты. Появился страх белых зданий, панически бежал от них». «Дети в возрасте до 4 лет говорили, что им «страшно». Некоторые при этом отводили взгляд от определенных мест комнаты, отдергивали и прятали руки, словно боялись прикоснуться к чему-то. «Таня Л. маленькие пятна на стене называла клопами, боялась, что они её укусят, отстранялась от матери». «У детей 3-5 лет тематика фобий была сложнее, появлялся необычный страх дыма, огня, теней, облаков, складок одежды и т.п. Нередко даже у маленьких фобии отличались вычурностью. Например, дети боялись глаз, губ, смеха…» — т.е. отверстий самой природой проманифестированных как разрыв постоянства плоти.

    Когда тела раскалываются, из их глубины бьёт их «нутрь», что для шизофреника кажется таким же потрясением, как для здорового человека увидеть отрезанную руку или ногу (причем, свою) и почувствовать весь надвигающийся кошмар ощущения того, что распадаешься на части без какой-либо боли. Здоровые люди не хотят воспринимать глубинные тела, их не привлекает вся странность того, что в этих телах таится, льется или сыпется. Но не таковы дети, для которых – даже здоровых – глубина тел становится моментом интереса, залипания, словно фактура данных тел чуть-чуть, но подтекает.

    Зина Т., больная шизофренией, как и Петя Т., наслаждалась своей манией тела-трубы, тела-канала, тела-пениса. «Спустя 4,5-6 мес., примерно в 5,5 лет, наступило улучшение. «Ожила», увлеклась играми в трубы и воду. Говорила, что будет «инженером по канализации», расспрашивала, как и куда течет вода по трубам, слушала, как она переливается в батареях. На улице заговаривала о трубах с незнакомыми людьми. Собирала старые, ржавые трубы, гладила их с наслаждением, несла домой. К 6 годам стала вновь капризной, плакала без причины. … Иногда терзала куклу, отрывала ей руки, ноги, откручивала голову, срывала платье. Изо дня в день повторяла одни и те же вопросы «Где кровь? А в ушах кровь? А в глазах есть кровь? Я люблю кровь пить». Расковыривала себе руки и сосала из ранок кровь. Помногу раз в день требовала, чтобы процедурная сестра взяла у неё кровь… Стремилась оцарапать проходящих, объясняла свои поступки желанием посмотреть, как будет литься кровь. И задавала одни и те же вопросы «Течет у тебя из глаза кровь? Правда течет? Я говорю, что течет». Сама уставала от этих вопросов, но не могла остановиться». «…если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идёт кровь; если разом осушить пузырек с пометкой «Яд!», рано или поздно почти наверняка почувствуешь недомогание», — говорит Алиса, которая на протяжении двух книг вынуждена смещаться по контурам глубины (есть, расти, уменьшаться, складываться) и поверхности (говорить, отгадывать загадки, читать стихи и решать словесные парадоксы).

    Отверстия кажутся ребенку опасными, они как бы выпускают свою глубину наружу, кусаются, тянут за уголок платьица, пытаются увлечь за рукав. Глаза «оживают на портрете», мальчик боится одушевленной звезды, «которая смотрит». У других детей, страдающих шизофренией, появлялись и вовсе патологические влечения глубины, которая и притягивает и страшит: появлялся интерес к телу, стремление нанести повреждения, надавить, причинить боль и тут же погладить, поцеловать. Возникало желание обнажаться, онанировать (высвободить поверхность удовольствия, стыда и сожаления). В некоторых случаях «оживали» патологические игры, в которых отражался интерес к агрессии, казням и т.п. Скажем, дети придумывали игру в магазин, в котором «продавали яд» и «люди пачками умирали от этого яда» или говорили только о бомбах, складах оружия, с помощью которого они собирались «уничтожить всех людей» — словом, сделать всё, чтобы только успокоить порочный резонанс и высвобождающуюся энергию. Ваня К. больше всего боялся мыться, но был вынужден снова и снова вызывать свой страх в рисунках:

    Наконец, приходит момент, когда и слова начинают ранить – слова превращаются в тело, а все его части (морфология слова) в ранимые слизистые оболочки. Когда Кэрролл приезжал в Россию, его личной лингвистической травмой была словесная громада Zashtsheeshtschayjushtsheekhsya (причастие «защищающихся»), налетевшая словно из подворотни – настоящий перелом, кусаная рана и рваная плоть. У ребенка, страдающего шизофренией, язык постоянно становится его страданием, вот почему ему так сложно идти в своем языковом развитии дальше и подтягивать до этого уровня интеллект. В результате мутизма появляются неологизмы типа: «Рык, окына, орыка, камелета», «Модель- водель», «Аландея», «Крутель», «Палма».

    Дима Е. (6 лет), объясняя свой рисунок, говорит про некого «страшного деда», которого называет «Сипла», который «режет всех, кто не слушается». У «деда» имеются «руната», «рага», «груга», которыми он режет детей. Все эти неологизмы – не причина банальной эхолалии, а результат того, что измерение смысла больше не резонирует между означающими и означаемыми, вместо этого спущенная поверхность входит в резонанс с тянущей глубиной телесных слов. Достаточно взглянуть на кофейник Димы, чтобы увидеть это. Психиатр видит в нём аграмматичность несоразмерности частей, мы – его глубинность, объемность, интенсивность как тела, этот кофейник словно гудит своей плотью:

    Бывает так, что ребёнок зачастую втянут в «заумь»: ото всюду возникают вопросы типа «Есть нет? Нет есть?», повторяющиеся представления становятся навязчивыми и тягостными самому ребенку. Чтобы как-то снять этот контур, дети придумывали ритуалы защитного характера. Чтобы не кашлять, надо подержаться за карман, коснуться мебели, пересчитать пуговицы, переставить с места на место обувь, по многу раз завязать и развязать шнурки, подержать руки в воде, помыть их или хотя бы намочить, смотреть лишь старые книги. «Саша С. (шизофрения) боялся заболеть, стал часто мыть руки. В саду часто бегал без разрешения к крану, стараясь их хотя бы намочить. В 5 лет научился считать и вскоре, как только возникло опасение заболеть, начинал считать. Испытывал от этого некоторое облегчение. Постепенно стал требовать, чтобы ему объяснили, как считать до 50-60-100. Но затем счет перестал помогать. Вместо этого по совету матери стал молиться. Говорил о том, что ему докучают мысли и он должен просить бога освободить его от этого; или определенное число раз застегивать и расстегивать пуговицы, он не может также наступать на трещины и пятна на асфальте, чтобы с ним ничего не случилось. Говорит, что у него много разных уловок, чтобы защитить себя, но не раскрывает до конца какие, иначе они утратят свое действие».

    Каждый ребенок шизофреник в той степени, в какой втянут в обмен с означающими и телами: не наступать на трещины, чтобы не заболеть, есть плесневелый хлеб, чтобы не бояться грозы и проч. Наконец, ребенок, страдающий шизофренией, находит то, что по своей природе схлопытает поверхности: мертвое, плесневелое, засохшее, и это отныне завладевает его сознанием. Он рисует мертвецов в могилах и тут же густо закрашивает их, «чтобы не видеть», но съедание землёй (глубинная логика) никак не отстает

    Многочисленные пациенты предпочитали мелкие сыпучие предметы (бусы, пуговицы, гайки), другие обращали внимание на качающиеся предметы: качели, листья, ветви. Настоящим раем для многих были помойки и свалки, они с наслаждением копались в грязи, всё обнюхивали без какой-либо брезгливости.

    В тело слова многие вставляли ненужные буквы, пропускали слоги, контаминировали вокабулы и рифмовали непонятные словосочетания: «Дзатцык –етцык». Нередко все это сопровождалось аграмматизмом, мутизмом и регрессом речи, фонографизмом Трамера, синдромом Павлова (речь в ответ на шёпот, разговор с самим собой).

    Когда измученные родители, покидали, наконец, детскую, ребёнок их всё продолжал говорить – шептать сам с собой о чём-то в темноте – изо рта тянулась тонкая струйка сумасшествия, ручеек безумия, как сочащаяся струйка слюны из пасти бешеной собаки. Нередко на заданный вопрос дети начинали говорить по существу, но тут же отклонялись от темы и продолжали безостановочную и несвязную речь. Дети говорили буквально до изнеможения, до хрипоты, и если в начале речевого потока ещё могли однообразно ходить, то затем обычно садились, а говорить продолжали. «Аа…ну детей, красцное…Никак не впускаете кабину…Дедушка закрыть хотел…Я Куплю марозы-зы-ной и нап-цып-лю уха…Ребят-ки нап-ца-ли-рвать…Он тебя в тюрьму…»

    Смысл, запрятанный в слова для шизофреника не так интересен как смысл, воплощенный графически. Ребенку хочется рисовать «на фантастические темы», как это называют психиатры: пути на Марс, Остров Пасхи, давно вымершие животные, нервные окончания, микробы. Наконец, в рисунке мальчика, нарисовавшего Лень, хотят видеть то, что он попытался изобразить абстрактное понятие, хотя в его случае это довольно прозрачный намек, ибо он рисовал Лень как означающее, фонему [Л’эн’]:

    Здоровым трудно отделить значение от означающего, когда мы говорим слово, мы тут же понимает его смысл, но для шизофреника всё не так очевидно, слово для него расколото, кое-где оно стало телом, калечащим само себя, ведь через кое-какие части смысл продолжает упорствовать. Как бы выглядел Олоф и как бы выглядел Рипс – очевидно, что первый высокий, худой и недалекий, а второй маленький, шустрый и задирчивый. Как у Кэрролла злой и опасный – злопасный; хливкий, шорьки, пыряться; ува-ува и голова – боробордает с плеч; а потом эхолалии: Труляля и Траляля, потом контаминации: Бармаглот, Брандашмыг, Шалтай-болтай. Прекрасное слово-бумажник

    Ребенок, чувствующий телесность слов и метаморфозу поверхности, когда язык больше не скользит по ней, но тяжелеет и как черная дыра начинает затягивать в себя с увеличивающейся интенсивностью, видит, как из каждой вещи вытекают знаки: они манят, их хочется приручить и гладить, как та девочка которая гладила водопроводные трубы или тот мальчик, неистово рисовавший лампочки.

    Ребенок не хочет видеть в живых существах то, что ему внушает позитивизм и просвещение: мордашки, усы, конические морды, лапки, утопающие в зеленой траве – шизофреник видит тела ещё втянутые в метаморфозу, тела калечимые, тела калечащие, микробы, фонящие нервные окончания – мир изображен излучающим свою интенсивность.

    В рисунках ребенок, скорее, символист, чем натуралист, но символист страдающий: все эти шумящие на бумаге бездны вод, кричащая штриховка, животные и люди, имеющие эмбриональную конфигурацию (см. рис. ниже). Олег К., например, выполнил рисунок, назвав его «Как разваливаются стены в изоляторе».

    Порой шизофреник никак не может избавиться от эстетики разнообразных служебных вещей, вроде шин, лампочек. У Павлика Н. (6 лет) начиная со 2-ого года жизни они мерещатся повсюду, в сюжете любого рисунка проступает патологическая лампочная тематика; крученый цоколь, вибрация нити накаливания, обтекающая прозрачная луковица, её пульсация: лампочка – настоящий сексуальный фантазм вроде некоторых частей тела, от которых даже у ребенка наступает возбуждение.

    Гриша С. (5 лет)(шизофрения, вялое течение) испытывает влечение к изображению схем, таблиц, копирует выходные типографские данные книг, расписаний автобусов, журналов посещений, списки лекарств:

    Вадим М. (шизофрения, приступообразное течение) страстно любил шины. Мальчика никогда не интересовала машина в целом, он разбирал её, брал себе все колёса, а остальное выбрасывал. Все его рисунки изобиловали шинами, он мог за сеанс исписать ими целый альбом. Задания Вадим выполнял крайне неохотно, не любил писать слова, хотя с ним настойчиво этим занимались. В результате он приходит к своей мании через расщепленный язык и просит научить его писать – «Ярославский шинный завод», где, как он знает, изготавливают шины. Но самое поразительное, как после лечения (в т.ч. и группового) проступает его шизофрения, как выгнанная в дверь препаратами, она лезет в окно; как знак расщепленный сопротивляется знаку репрессивному. Мальчику, конечно, дали загустителей щелочного процесса расщепления — показали, как надо рисовать и говорить, обозначив при этом нужную тематику. Точно так же поступили и с Гришей С., любителем схем, на примере которого показывают успехи лечения: Но вишенки и яблочки, пусть даже коллажем, для него не интересны, и он рисует то, что продолжает вытекать на поверхность его языка – "1968" – потому что это его мания и его неистовость. А Вадим изображает шину возле дороги. Два потрясающих рисунка-свидетельства той самой сочащейся струйки безумия – это самые отчаянные рисунки, которые когда-либо были только нарисованы ребенком про борьбу репрессивного, но здорового кода и освободительного, но порочного раскодирования.

    * иллюстрации взяты из книги Болдырева С. А. «Рисунки детей дошкольного возраста, больных шизофренией»

    nevzdrasmion.livejournal.com