Симптомы

Сочинение о депрессии

18.09.2018

10 мыслей Стивена Фрая о любви, депрессии и смысле жизни

Стивен Фрай — актер, писатель, теле- и радиоведущий, кинодокументалист, борец за гражданские права, просветитель, эрудит, человек-оркестр и национальное достояние Великобритании.

Он сидел в тюрьме за мошенничество, злоупотреблял кокаином, совершил минимум две подтвержденные попытки самоубийства, страдает биполярным аффективным расстройством.

О взлетах и падениях души Фрай знает не понаслышке.

  1. Главное, в чем я хотел бы быть уверенным, — что в нашем мире превыше таланта, превыше энергии, сосредоточения, целеустремленности и всего остального стоит доброта. Чем больше в мире доброты и жизнерадостности, тем этот мир всегда лучше. А все большие слова — добродетель, справедливость, истина — карлики по сравнению с величием доброты.
  2. Бросьте выяснять, что общего у успешных людей, посмотрите лучше, что объединяет всех людей неуспешных: они все время говорят только о себе. «Мне нужно сделать это, мне нужно то…» — первые два слова обычно «мне нужно». Потому-то их никто и не любит, и поэтому они никогда не получат того, что хотят, из-за своего вечного «мне надо, я, меня, я, мой»… Интересуйся окружающими, пользуйся глазами, чтобы смотреть на мир вокруг, а не на самого себя, и тогда ты встроишься, станешь интересным, и люди к тебе потянутся. Они тянутся к теплу и очарованию, которые излучают те, кому искренне интересны другие.
  3. Много раз я прикладывал руку к груди, чтобы ощутить, как под ее астматической дрожью бьется мотор сердца, вздымаются легкие, циркулирует кровь. В этих ощущениях меня поражало, насколько огромна сила, которой я обладаю. Не волшебная, а настоящая сила. Силы просто жить и сопротивляться трудностям уже достаточно, но я чувствовал, что у меня есть еще и сила творить, приумножать, радовать, развлекать и видоизменять.
  4. Однажды я чуть было не издал книгу в жанре полезных советов. Она называлась бы «Стивен Фрай — о том, как стать счастливым: успех гарантирован!». Люди, купив ее, обнаруживали бы, что она состоит из пустых страниц, и только на первой написано: «Перестаньте себя жалеть — и вы будете счастливы». А остальные страницы предназначены для рисунков или записи интересных идей, — вот какая это была бы книжка, причем чистая правда. Так и хочется воскликнуть: «О, как все просто!» Но нет, на самом деле перестать себя жалеть вовсе не просто, это чертовски трудно. Потому что нам всегда себя жаль, в конце концов, вся Книга Бытия ровно об этом.
  5. Мне иногда помогает думать о настроении и чувствах, как мы думаем о погоде. Вот несколько очевидных фактов: погода реальна; ее невозможно изменить, просто пожелав, чтобы она изменилась. Если темно и идет дождь, значит, темно и идет дождь, и мы это не исправим. Сумрак и дождь могут продержаться две недели кряду. Но когда-нибудь снова станет солнечно. Приблизить этот день не в нашей власти, но солнце появится, он настанет.

  6. Точно так же и с настроением, мне кажется. Неверно думать, будто наши чувства иллюзорны, нет, они вполне реальны. Депрессия, тревога, апатия так же реальны, как погода, и точно так же нам неподвластны. И никто в этом не виноват. Но и они пройдут, непременно пройдут. Как мы смиряемся с погодой, так же приходится смиряться и с тем, какой иногда кажется жизнь. «Сегодня мерзкий день», — констатируем мы, и это вполне реалистичный подход, помогающий нам обзавестись чем-то наподобие мысленного зонтика. «Эй-эй, тут дождь, я в этом не виноват и ничего не могу с этим поделать, надо переждать. А завтра вполне может выглянуть солнышко, и уж тут-то я своего не упущу».

  7. Некоторые уверены, будто их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами, злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм, капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, — за исключением только их собственной тщетной и бездумной неспособности взять себя в руки.
  8. У меня имеется теория — большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает из того, что мы то и дело извиняемся за то, за что извиняться ничуть не следует. А вот за то, за что следует, извиняться считаем не обязательным. […] Мне следует просить прощения за вероломство, пренебрежение, обман, жестокость, отсутствие доброты, тщеславие и низость, но не за побуждения, внушенные мне моими гениталиями, и уж тем более не за сердечные порывы. Я могу сожалеть об этих порывах, горько о них сокрушаться, а по временам ругать их, клясть и посылать к чертовой матери, но извиняться — нет, при условии, что они никому не приносят вреда. Культура, которая требует, чтобы люди просили прощения за то, в чем они не повинны, — вот вам хорошее определение тирании, как я ее понимаю.
  9. Парадоксальным образом ненависть к себе — один из главных симптомов клинического нарциссизма. Лишь рассказывая самим себе и всему миру, как мы себя ненавидим, мы обеспечиваем себе водопад похвал и выражений восхищения, которого, как мы полагаем, заслуживаем.
  10. Вероятно, сейчас я счастливее, чем прежде, и все же должен признать, что променял бы всего себя, такого, каким стал, на то, чтобы быть тобой, вечно несчастным, нервным, диким, недоумевающим и отчаявшимся 16-летним Стивеном. Злым, объятым тревогой и несуразным, но живым. Потому что ты умеешь чувствовать, а уметь чувствовать — важнее, чем то, как себя чувствуешь. Омертвление души — единственное непростительное преступление, а если счастье на что-то и способно, так это на то, чтобы замаскировать омертвление души.
  11. Если вдуматься, у любви нет цели — это и делает ее столь величественной. Цель есть у секса, в смысле разрядки или, иногда, размножения, но любовь, как любое искусство, по выражению Оскара Уайльда, бесполезна. Именно бесполезные вещи делают жизнь заслуживающей того, чтобы жить, и одновременно полной угроз: вино, любовь, искусство, красота. Без них жизнь безопасна, но не стоит беспокойства.

fit4brain.com

Группа поддержки людей, переживающих депрессию

Позвонить — 358 — 40 — 5689681

Листья падают, листья падают,

Протяжен и глух.

Кто же сердце порадует?

Кто его успокоит, мой друг?

Я смотрю и смотрю на луну.

Вот опять петухи кукарекнули

В обосененную тишину.

Предрассветное. Синее. Раннее.

И летающих звезд благодать.

Загадать бы какое желание,

Да не знаю, чего пожелать.

Что желать под житейскою ношею,

Проклиная удел свой и дом?

Я хотел бы теперь хорошую

Видеть девушку под окном.

Чтоб с глазами она васильковыми

И словами и чувствами новыми

Успокоила сердце и грудь.

Чтоб под этою белою лунностью,

Принимая счастливый удел,

Я над песней не таял, не млел

И с чужою веселою юностью

О своей никогда не жалел.

Сгорело ты, гнездо моих отцов!

Мой сад заглох, мой дом бесследно сгинул,

Но я реки любимой не покинул.

Вблизи ее песчаных берегов

Я и теперь на лето укрываюсь

И, отдохнув, в столицу возвращаюсь

С запасом сил и ворохом стихов.

Мой черный конь, с Кавказа приведенный

Умен и смел,- как вихорь он летит,

Еще отцом к охоте приученный,

Как вкопанный при выстреле стоит.

Когда Кадо бежит опушкой леса

И глухаря нечаянно спугнет,

На всем скаку остановив Черкеса,

Спущу курок — и птица упадет.

Какой восторг! За перелетной птицей

Гонюсь с ружьем, а вольный ветер нив

Сметает сор, навеянный столицей,

С души моей. Я духом бодр и жив,

Я телом здрав. Я думаю… мечтаю…

Не чувствовать над мыслью молотка

Я не могу, как сильно ни желаю,

Но если он приподнят хоть слегка,

Но если я о нем позабываю

На полчаса,- и тем я дорожу.

Я сам себя, читатель, нахожу,

А это всё, что нужно для поэта.

Так шли дела; но нынешнее лето

Не задалось: не заряжал ружья

И не писал еще ни строчки я.

Мне совестно признаться: я томлюсь,

Читатель мой, мучительным недугом.

Чтоб от него отделаться, делюсь

Я им с тобой: ты быть умеешь другом,

Довериться тебе я не боюсь.

Недуг не нов (но сила вся в размере),

Его зовут уныньем; в старину

Я храбро с ним выдерживал войну,

Иль хоть смягчал трудом по крайней мере,

А нынче с ним не оберусь хлопот.

Быть может, есть причина в атмосфере,

А может быть, мне знать себя дает,

Друзья мои, пятидесятый год.

Да, он настал — и требует отчета!

Когда зима нам кудри убелит,

Приходит к нам нежданная забота

Свести итог… О юноши! грозит

Она и вам, судьба не пощадит:

Наступит час рассчитываться строго

За каждый шаг, за целой жизни труд,

И мстящего, зовущего на суд

В душе своей вы ощутите бога.

Бог старости — неутолимый бог,

(От юности готовьте ваш итог!)

Приходит он к прожившему полвека

И говорит: «Оглянемся назад,

Поищем дел, достойных человека…»

Увы! их нет! одних ошибок ряд!

Жестокий бог! он дал двойное зренье

Моим очам; пытливое волненье

Родил в уме, душою овладел.

«Я даром жил, забвенье мой удел»,-

Я говорю, с ним жизнь мою читая.

Прости меня, страна моя родная:

Бесплоден труд, напрасен голос мой!

И вижу я, поверженный в смятенье,

В случайности несчастной — преступленье,

Предательство в ошибке роковой…

Измученный, тоскою удрученный,

Жестокостью судьбы неблагосклонной

Вины мои желаю объяснить,

Гоню врага, хочу его забыть,

Он тут как тут! В любимый труд, в забаву —

Мешает он во всё свою отраву,

И снова мы идем рука с рукой.

Куда? увы! опять я проверяю

Всю жизнь мою — найти итог желаю,-

Угодно ли последовать за мной?

Идем! Пути, утоптанные гладко,

Я пренебрег, я шел своим путем,

Со стороны блюстителей порядка

Я, так сказать, был вечно под судом.

И рядом с ним — такая есть возможность!-

Я знал другой недружелюбный суд,

Где трусостью зовется осторожность,

Где подлостью умеренность зовут.

То юношества суд неумолимый.

Меж двух огней я шел неутомимый.

Куда пришел? Клянусь, не знаю сам!

Решить вопрос предоставляю вам!

Враги мои решат его согласно,

Всех меряя на собственный аршин,

В чужой душе они читают ясно,

Но мой судья — читатель-гражданин.

Лишь в суд его храню слепую веру.

Суди же ты, кем взыскан я не в меру!

Еще мой труд тобою не забыт

И знаешь ты: во мне нет сил героя —

Тот не герой, кто лавром не увит

Иль на щите не вынесен из боя,-

Я рядовой (теперь уж инвалид)…

Суди, решай! А ты, мечта больная,

Воспрянь и, мир бесстрашно облетая,

Мой ум к труду, к покою возврати!

Чтоб отдохнуть душою не свободной,

Иду к реке — кормилице народной…

С младенчества на этом мне пути

Знакомо всё… Знакомой грусти полны

Ленивые, медлительные волны…

О чем их грусть?… Бывало, каждый день

Я здесь бродил в раздумьи молчаливом

И слышал я в их ропоте тоскливом

Тоску и скорбь спопутных деревень…

Под берегом, где вечная прохлада

От старых ив, нависших над рекой,

Стоит в воде понуренное стадо,

Над ним шмелей неутомимый рой.

Лишь овцы рвут траву береговую,

Как рекруты острижены вплотную.

Не весел вид реки и берегов.

Свистит кулик, кружится рыболов,

Добычу карауля как разбойник;

Таинственно снастями шевеля.

Проходит барка; виден у руля

Высокий крест: на барке есть покойник…

Чу! конь заржал. Трава кругом на славу,

Но лошадям не весело пришлось,

И, позабыв зеленую атаву,

Под дым костра, спасающий от ос,

Сошлись они, поникли головами

И машут в такт широкими хвостами.

Лишь там, вдали, остался серый конь.

Он не бежит проворно на огонь,

Хоть и над ним кружится рой докучный,

Серко стоит понур и недвижим.

Несчастный конь, ненатурально тучный!

Ты поражен недугом роковым!

Я подошел: алела бугорками

По всей спине, усыпанной шмелями,

Густая кровь… струилась из ноздрей…

Я наблюдал жестокий пир шмелей,

А конь дышал всё реже, всё слабей.

Как вкопанный стоял он час — и боле

И вдруг упал. Лежит недвижим в поле…

Над трупом солнца раскаленный шар

Да степь кругом. Вот с вышины спустился

Степной орел; над жертвой покружился

И царственно уселся на стожар.

В досаде я послал ему удар.

Спугнул его, но он вернется к ночи

И выклюет ей острым клювом очи…

Иду на шелест нивы золотой.

Печальные, убогие равнины!

Недавние и страшные картины,

Стесняя грудь, проходят предо мной.

Ужели бог не сжалится над нами,

Сожженных нив дождем не оживит

И мельница с недвижными крылами

И этот год без дела простоит?

Ужель опять наградой будет плугу

Голодный год?… Чу! женщина поет!

Как будто в гроб кладет она подругу.

Душа болит, уныние растет.

Народ! народ! Мне не дано геройства

Служить тебе, плохой я гражданин,

Но жгучее, святое беспокойство

За жребий твой донес я до седин!

Люблю тебя, пою твои страданья,

Но где герой, кто выведет из тьмы

Тебя на свет?… На смену колебанья

Твоих судеб чего дождемся мы?…

День свечерел. Томим тоскою вялой,

То по лесам, то по лугу брожу.

Уныние в душе моей усталой,

Уныние — куда ни погляжу.

Вот дождь пошел и гром готов уж грянуть

Косцы бегут проворно под шатры,

А я дождем спасаюсь от хандры,

Но, видно, мне и нынче не воспрянуть!

Упала ночь, зажглись в лугах костры,

Иду домой, тоскуя и волнуясь,

Пишу стихи и, недовольный, жгу.

Мой стих уныл, как ропот на несчастье,

Как плеск волны в осеннее ненастье,

На северном пустынном берегу…

И ветер, и дождик, и мгла

Над холодной пустыней воды.

Здесь жизнь до весны умерла,

До весны опустели сады.

Я на даче один. Мне темно

За мольбертом, и дует в окно.

Вчера ты была у меня,

Но тебе уж тоскливо со мной.

Под вечер ненастного дня

Ты мне стала казаться женой…

Что ж, прощай! Как-нибудь до весны

Проживу и один — без жены…

Сегодня идут без конца

Те же тучи — гряда за грядой.

Твой след под дождем у крыльця

Расплылся, налился водой.

И мне больно глядеть одному

В предвечернюю серую тьму.

Мне крикнуть хотелось вослед:

«Воротись, я сроднился с тобой!»

Но для женщины прошлого нет:

Разлюбила — и стал ей чужой.

Что ж! Камин затоплю, буду пить…

Хорошо бы собаку купить.

Как часто, бросив взор с утесистой вершины,

Сажусь задумчивый в тени древес густой,

И развиваются передо мной

Разнообразные вечерние картины!

Здесь пенится река, долины красота,

И тщетно в мрачну даль за ней стремится око;

Там дремлющая зыбь лазурного пруда

Светлеет в тишине глубокой.

По темной зелени дерев

Зари последний луч еще приметно бродит,

Луна медлительно с полуночи восходит

На колеснице облаков,

И с колокольни одинокой

Разнесся благовест протяжный и глухой;

Прохожий слушает,— и колокол далекий

С последним шумом дня сливает голос свой.

Прекрасен мир! Но восхищенью

В иссохшем сердце места нет.

По чуждой мне земле скитаюсь сирой тенью,

И мертвого согреть бессилен солнца свет.

С холма на холм скользит мой взор унылый

И гаснет медленно в ужасной пустоте;

Но, ах, где встречу то, что б взор остановило?

И счастья нет, при всей природы красоте.

И вы, мои поля, и рощи, и долины,

Вы мертвы! И от вас дух жизни улетел!

И что мне в вас теперь, бездушные картины.

Нет в мире одного — и мир весь опустел.

Встает ли день, нощные ль сходят тени,—

И мрак и свет противны мне…

Моя судьба не знает изменений —

И горесть вечная в душевной глубине!

Но долго ль страннику томиться в заточенье.

Когда на лучший мир покину дольный прах,

Тот мир, где нет сирот, где вере исполненье,

Где солнцы истинны в нетленных небесах.

Тогда, быть может, прояснится

Надежд таинственных спасительный предмет,

К чему душа и здесь еще стремится,

И токмо там, в отчизне, обоймет…

Как светло сонмы звезд пылают надо мною,

Живые мысли Божества!

Какая ночь сгустилась над землею,

И как земля, в виду небес, мертва.

Встает гроза, и вихрь, и лист крутят пустынный!

И мне, и мне, как мертвому листу,

Пора из жизненной долины,—

Умчите ж, бурные, умчите сироту.

Между 1820 и первой половиной марта 1822

Бог помочь! — Я, держащая

Как средство во спасение

Таблеток смесь в горсти —

И свет успокоения,

И, Господи, спаси.

Его душа полна настолько,

В ней так от слов и мыслей тесно —

Не ясно мне, порой, насколько

Моё присутствие уместно.

Но все сомнения мельчают:

Над ним Дамоклов меч иль молот —

Бессонницы. Он день не чает

Прожить, кошмаром перемолот.

…Покой душевный — лишь приснится,

Таблетки да врачей старанье,

Чтоб на моём плече забыться.

Антонина Хлебникова (Искандер)

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.

Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?

За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.

Только в уборную — и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.

Потому что пространство сделано из коридора

и кончается счетчиком. А если войдет живая

милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.

Что интересней на свете стены и стула?

Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером

таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову

в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.

В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.

Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната

догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито

эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.

Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.

Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,

слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся

шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Мы в детстве были много откровенней:

– Что у тебя на завтрак?

– А у меня хлеб с маслом и вареньем.

Возьми немного хлеба моего…

Года прошли, и мы иными стали,

Теперь никто не спросит никого:

– Что у тебя на сердце?

Возьми немного света моего…

Чем безнадежней, тем утешнее

Пора дождей и увяданья,

Когда распад, уродство внешнее —

Причина нашего страданья.

Тоска, подавленность великая

Людей тиранит, словно пьяниц,

Как если б за углом, пиликая,

Стоял со скрипкой оборванец!

Но явлена за всеми бедствами,

За истреблением обличья

Попытка нищенскими средствами

Пронзить и обрести величье.

Во имя беспощадной ясности

И оглушительной свободы

Мы подвергаемся опасности

В определенный час природы.

Когда повальны раздевания

Лесов и, мрак усугубляя,

Идут дожди, до основания

Устройство мира оголяя.

Любови к нам — такое множество,

И времени — такая бездна,

Что только полное ничтожество

Проглотит это безвозмездно.

1 Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

4 Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

7 Так горек он, что смерть едва ль не слаще.

Но, благо в нем обретши навсегда,

Скажу про все, что видел в этой чаще.

10 Не помню сам, как я вошел туда,

Настолько сон меня опутал ложью,

Когда я сбился с верного следа.

13 Но к холмному приблизившись подножью,

Которым замыкался этот дол,

Мне сжавший сердце ужасом и дрожью,

16 Я увидал, едва глаза возвел,

Что свет планеты, всюду путеводной,

Уже на плечи горные сошел.

19 Тогда вздохнула более свободной

И долгий страх превозмогла душа,

Измученная ночью безысходной.

22 И словно тот, кто, тяжело дыша,

На берег выйдя из пучины пенной,

Глядит назад, где волны бьют, страша,

25 Так и мой дух, бегущий и смятенный,

Вспять обернулся, озирая путь,

Всех уводящий к смерти предреченной.

28 Когда я телу дал передохнуть,

Я вверх пошел, и мне была опора

В стопе, давившей на земную грудь.

Данте Алигьери. Божественная комедия.

Есть горячее солнце, наивные дети,

Если нет — то ведь были, ведь были на свете

И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ…

В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.

Будь творцом! Созидай золотые мгновенья.

В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз…

Бесконечно позорно в припадке печали

Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.

Если сам я угрюм, как голландская сажа

(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),

Этот чёрный румянец — налёт от дренажа,

Это Муза меня подняла на копьё.

Подожди! Я сживусь со своим новосельем —

Как весенний скворец запою на копье!

Оглушу твои уши цыганским весельем!

Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных…

Оставайся! Лишь в них оправданье земли.

Как и ты, неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролёты,

Полюби безотчётную радость полёта…

Будь женой или мужем, сестрой или братом,

Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом.

Есть ещё острова одиночества мысли.

Будь умён и не бойся на них отдыхать.

Там обрывы над тёмной водою нависли —

Можешь думать… и камешки в воду бросать…

А вопросы… Вопросы не знают ответа —

Налетят, разожгут и умчатся, как корь.

Соломон нам оставил два мудрых совета:

Убегай от тоски и с глупцами не спорь.

Нам жизнь дана, чтобы любить,

Любить без меры, без предела,

И всем страдальцам посвятить

Свой разум, кровь свою и тело,

Униженных и оскорбленных,

И согревать и насыщать

Увечных, слабых и бездомных.

Нам жизнь дана, чтоб до конца

Бороться со страстями, с ложью

И сеять в братские сердца

Одну святую правду Божью.

А правда в том, чтобы любить,

Любить без меры, без предела

Свой разум, кровь свою и тело.

Когда теряет равновесие

твое сознание усталое,

когда ступеньки этой лестницы

уходят из под ног,

когда плюет на человечество

твое ночное одиночество, —

размышлять о вечности

и сомневаться в непорочности

идей, гипотез, восприятия

и — кстати — самого зачатия

Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности

с глубокими ее могилами,

покажутся такими милыми.

Да. Лучше поклоняться данности

с короткими ее дорогами,

покажутся большими крыльями,

покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности

с убогими ее мерилами,

которые потом до крайности,

послужат для тебя перилами

(хотя и не особо чистыми),

удерживающими в равновесии

твои хромающие истины

на этой выщербленной лестнице.

Над пустым и безлюдным полем,

Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,

Как крыльями птица.

Маячить больше невмочь.

На кровать ко мне садится,

Спать не дает мне всю ночь.

Водит пальцем по мерзкой книге

И, гнусавя надо мной,

Как над усопшим монах,

Читает мне жизнь

Какого-то прохвоста и забулдыги,

Нагоняя на душу тоску и страх.

Бормочет он мне,-

В книге много прекраснейших

Мыслей и планов.

Проживал в стране

Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране

Снег до дьявола чист,

И метели заводят

Был человек тот авантюрист,

Но самой высокой

Хоть с небольшой,

И какую-то женщину,

Сорока с лишним лет,

Счастье,- говорил он,-

Есть ловкость ума и рук.

Все неловкие души

За несчастных всегда известны.

В житейскую стынь,

При тяжелых утратах

И когда тебе грустно,

Казаться улыбчивым и простым —

Самое высшее в мире искусство».

Ты не смеешь этого!

Ты ведь не на службе

Что мне до жизни

Читай и рассказывай».

Глядит на меня в упор.

И глаза покрываются

Словно хочет сказать мне,

Что я жулик и вор,

Так бесстыдно и нагло

Друг мой, друг мой,

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит

То ль, как рощу в сентябрь,

Тих покой перекрестка.

Я один у окошка,

Ни гостя, ни друга не жду.

Вся равнина покрыта

Сыпучей и мягкой известкой,

И деревья, как всадники,

Съехались в нашем саду.

Ночная зловещая птица.

Сеют копытливый стук.

Вот опять этот черный

На кресло мое садится,

Приподняв свой цилиндр

И откинув небрежно сюртук.

Хрипит он, смотря мне в лицо,

И ближе клонится.-

Я не видел, чтоб кто-нибудь

Так ненужно и глупо

Ах, положим, ошибся!

Ведь нынче луна.

Что же нужно еще

Напоенному дремой мирику?

Может, с толстыми ляжками

И ты будешь читать

Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!

В них всегда нахожу я

Историю, сердцу знакомую,-

Как прыщавой курсистке

Говорит о мирах,

Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,

А может, в Рязани,

В простой крестьянской семье,

С голубыми глазами…

И вот стал он взрослым,

Но ухватистой силою,

Называл скверной девочкой

Ты прескверный гость.

Это слава давно

Про тебя разносится».

Я взбешен, разъярен,

И летит моя трость

Прямо к морде его,

Синеет в окошко рассвет.

Что ты, ночь, наковеркала?

Я в цилиндре стою.

Никого со мной нет.

И разбитое зеркало…

Одиночество — общий удел,

Да не всякий его сознает,-

Ты себя обмануть не хотел,

И оно тебе ад создает.

И не рад ты, и рад ты ему,

Но с тоской безутешной твоей

Никогда не пойдешь ни к кому —

И чего б ты просил у людей?

Никому не завидовал ты,

Пожелать ничего ты не мог,

И тебя увлекают мечты

На просторы пустынных дорог.

Поверь мне:- люди не поймут

Твоей души до дна.

Как полон влагою сосуд,-

Она тоской полна.

Когда ты с другом плачешь,- знай:

Сумеешь, может быть,

Лишь две-три капли через край

Той чаши перелить.

Но вечно дремлет в тишине

Вдали от всех друзей,-

Что там, на дне, на самом дне

Больной души твоей.

Чужое сердце — мир чужой,

И нет к нему пути!

В него и любящей душой

Не можем мы войти.

И что-то есть, что глубоко

Горит в твоих глазах,

И от меня — так далеко,

Как звезды в небесах…

В своей тюрьме,- в себе самом,

Ты, бедный человек,

В любви, и в дружбе, и во всем

Один, один навек.

Драгоценная радость мелодий и книг.

И Бетховен, и Пушкин1, и Гейне, и Григ2…

Есть незримое творчество в каждом мгновеньи —

Будь творцом! Созидай золотые мгновенья —

В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз…

Разве Новые Встречи уже отсияли?

Разве только собаки живут на земле?

Если сам я угрюм, как голландская сажа3

(Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!),

Этот черный румянец — налет от дренажа,

Это Муза меня подняла на копье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных…

Адресов я не знаю — ищи неизвестных,

Как и ты неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролеты,

Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!

Полюби безотчетную радость полета…

Разверни свою душу до полных границ.

Акушеркой, художником, нянькой, врачом,

Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом:

Все сердца открываются этим ключом.

Есть еще острова одиночества мысли —

Будь умен и не бойся на них отдыхать.

Там обрывы над темной водою нависли —

Можешь думать… и камешки в воду бросать…

lifeyes.info

Великая депрессия. Статья о депрессии

Статья о депрессии является художественно-публицистическим обзором, это не клинический текст. В то же время некоторые находки и примеры могут служить психотерапевту поводом для выстраивания тактики и стратегии работы с клиентом, который находится в подавленном состоянии. Великая депрессия – потому что масштабы распространения впечатляют…

Текст Евгений Власов. Иллюстрации Елена Горева.

А почему она страшней смерти: потому что уж ежели ты помер, так все, — помер. Нету. А ежели эта тварь тебя спортит, — так с этим еще жить! А как это? Как они себя мыслят, каково им, испорченным? Вот что им там внутри чувствуется? А.

…А должно быть, чувствуется им тоска страшенная, лютая, небывалая! Мрак черным черный, слезы ядовитые, жидкие, бегучие! Вот как иной раз во сне бывает: будто бредешь себе, волоча ноги, да все влево да влево забираешь, — и не хочешь, а идешь, словно ищешь чего, да чем дальше заходишь, тем больше пропадаешь! А назад ходу нету! А идешь будто по долинам пустым, нехорошим, а из-под снега трава сухая, да все шуршит! Все-то она шуршит! А слезы все бегут да бегут, с лица да на колени, с колен да на землю, так что и головы не поднять! А и поднял бы — все зазря: смотреть там не на что! Нет там ничего.

«Кысь», Татьяна Толстая

В октябре 2000 г. был опубликован доклад ООН, согласно которому в США тратится на лечение депрессии не менее 30 млрд. зелени ежегодно (на программу ПРО тратят около 7–8 млрд. в год). В ЕС на решение психологических проблем приходится около 4% ВВП, а бюллетень депрессивных немцев оплачивается 2,3 млрд. долл. ежегодно (данные агентства РБК).

В Японии уровень депрессивных расстройств исторически ниже, чем в США и Европе, что, вероятно, связано с японским подходом к воспитанию детей и с доктриной коллективизма в японском менеджменте. Но японцы постепенно все-таки догоняют Западный мир.

Почему пишут о депрессии? Да потому, что явление это стало в нашей жизни чрезвычайно распространенным. Эдакий болезненный монстр, вредные дела которого сравнимы с другим монстром — по статистике случаи расстройства настроения в развитых странах стоят на втором месте после болезней сердечно-сосудистой системы по влиянию на работоспособность людей. Про развитые страны я упоминаю не случайно: Россия вполне похожа на такую, хотя бы своими мегаполисами.

Интересно отметить, что по статистике, женщины в два раза более подвержены депрессии. Диапазон разброса встречающихся данных очень велик, это заставляет задуматься о различном подходе в литературном описании симптомов, но все-таки, почему женщины болеют чаще? Мне думается, гормональные циклы винить в этом нельзя. Скорее всего, женщины чаще обращаются за помощью, и поэтому попадают в статис­тику. Тому подтверждение — близнецовое исследование Prescott, Kendler 1999 г. Если информация собирается активно, используются интервью многих пар близнецов, выясняется, что наследственная предрасположенность для мужчин и женщин одинакова. Если набирать статистику пассивно, из пациентов, пришедших на прием, получается, что женщины лидируют.

Этимология слова восходит к латинскому depressio — подавление. Здесь можно пофантазировать и отделить часть слова de-, как приставку. В этом случае слово будет означать снятие давления, прекращение нагрузки. Человек, везущий воз своей жизни, вдруг задумывается о грузе, переставая его везти, как бы выходя из состояния загруженности, временно освобождаясь. Наваливается пустота. Правда, зачастую, такие эксперименты над словом выглядят смешными и напоминают выделение несуществующей приставки ба- в слове баклан. Ну, пусть улыбнутся лингвисты.

Слово «депрессия» прочно ассоциируется с Америкой 30-х. Что случилось в то время с могучей страной? Два основных факта Великой депрессии — падение курса акций в несколько раз и сокращение производства товаров. Среди причин называют искусственно вздутый уровень стоимости акций и перепроизводство, или, другими словами, отставание спроса от предложе­ния. Все кризисные явления привели к падению уровня жизни, к увеличению безработицы, и к привлечению государства в роли психотерапевта американской экономики.

Диагностика депрессии

Перейдем, однако от экономики к человеку и перечислим основные параметры, по которым врач может поставить диагноз.

Перечисленные признаки должны наблюдаться в течение 2-х недель и более. Если все проходит за один — два дня, и человек снова держит хвост пистолетом — это депрессией назвать нельзя. Когда теряется смысл жизни, происходит сужение и, в пределе, выравнивание отношения ко всем событиям и ­вещам. В шизофрении нарушается связь между вещью и знаком, смыслы хаотически переплетены и неоднозначны, а в депрессии (по В. Рудневу), знак вещи (события) утрачивается, знаковая система восприятия действительности разрушается. Если шизофреник может испытывать удовольствие от печального события, то человек в депрессии не реагирует на событие вообще, Мир представляется бессмысленным конгломератом. Знак вещи отсутствует, Руднев использует слово «десемиотизация», все «все равно». Зрение, слух редуцируются, человек воспринимает, в основном, собственное тело, углубляется в телес­ные ощущения, выискивая в них болезненные проявления.

Депрессия многолика и проявляется по-разному. В отличие от желтухи или аппендицита, симптомы депрессии бывают скрытыми, и, не подозревая самой возможности ее беспричинного возникновения, ссылаются на усталость, плохое настроение, на бог весть что.

Я попытался ответить на вопрос, какими средствами пользуются психотерапевты и психиатры в диагностике, и нашел несколько тестов. Самый распространенный тест «Методика Зунга (Zung)» — переводной, и адаптированный Т. Н. Балашовой, содержит 20 вопросов. Что примечательно — результат достоверен только при исключительной искренности и правдивости испытуемого. При желании скрыть или симулировать расстройство, это очень легко сделать. Тест позволяет выявить степень депрессивного состояния и применяется в первичной диагностике.

Удивительно, что в тесте Д. Векслера (измерение интеллекта) вербальные навыки депрессивных испытуемых дают балл выше среднего по всему тесту. Люди слова — потенциальные пациенты.

В работе встретился мне сайт, посвященный депрессиям великих людей. Например, среди писателей — Джек Лондон, Эрнст Хемингуэй, похоже, страдали маниакально-депрессивным синдромом. В случае этого расстройства, депрессия сменяется вспышкой столь же нездоровой, маниакальной активности. Все дело в том, что врачи, имея доступ к биографиям, согласно профессиональной привычке, выискивают и пытаются поставить верный диагноз великим писателям, художникам, композиторам, да и политическим деятелям. Произведения Лондона и Хемингуэя поражают своим жизнелюбием, волей к жизни. Видимо, великие писатели именно таким способом боролись с депрессией, а, может быть, выплеснув свое отношение к жизни на бумагу, уменьшали количество жизненной силы, необходимое для себя в обыденности.

Традиции примитивных народов приписывали мрачное настроение вселению злых духов. Такая метафора вселения, инвазии предполагает внешнюю по отношению к человеку причину расстройства.

Представление о меланхолии, как о состо­янии, от которого нужно лечить, восходит к древней медицине и Гиппократу, который жил около 2400 лет назад. Говоря о меланхолии, считали причину болезни в разлитии черной желчи, т. е. образованной внутри человека субстанции. Метафора «черной желчи» — это прекрасная иллюстрация мрачного состояния на фоне агрессивных проявлений к себе или к окружающим. Возникает мысль о внутренней причине расстройства.

Предположения предков о существовании внешних и внутренних факторов вызывающих депрессию подтверждаются исследованиями современных ученых, которые также движутся по этим двум направлениям, двум дорожкам.

Одна дорожка — психогенная, когда причины ищут в событиях, на которые образуется болезненная реакция. И такие события могут возникнуть в самом раннем детстве, в возрасте 6–18 месяцев. Депрессия у младенца вызывается либо разлукой с матерью, либо ее негативным психическим состоянием, которое передается ребенку. Психолог Павлова О. Н. отмечает, что утрата материнского общения в детстве, причем так рано! — и есть причина депрессии взрослых. Гораздо раньше идея связи депрессии с оральной фиксацией младенца на материнской груди была озвучена Абрахамом (1924), идея заключена в первой потере, в невозможности получения груди по срочному требованию младенца.

С рождения и на протяжении всей жизни человек испытывает потребность любить и быть любимым. В мире существует среди разных объек­тов главный для человека — объект максимальной привязанности, объект любви. Если данный объект теряет свое значение или исчезает, то возникает период депрессии, значение которого в том, чтобы подготовить человека к восприятию нового объекта любви, привязанности и смысла.

Семиотика (греч. semeiotikon, от semeion — знак, признак), наука, исследующая свойства знаков и знаковых систем (естественных и искусственных языков).

Семиотизацией называется процесс означивания (присвоение или образование знака), и знакоиспользования.

Вторая, более современная дорожка давным-давно была озвучена еще Гиппократом. С той лишь разницей, что в древности существовало представление о присутствии в крови некой субстанции, которая специфически воздействовала на человека. Пришло время генетических исследований и субстанция стала более конкретной. Очень интересно говорить о генной природе психических заболеваний. Напомним читателю, что в предыдущем номере в статье о шизофрении, мы обращались к этому вопросу и даже дали генам некий приоритет. Настало время покритиковать генные гипотезы и усом­ниться в их окончательной верности на сегодняшний момент.

На сайте журнала «Psychology Today» я обнаружил, что тема депрессии сейчас достаточно популярна — было два сообщения. Одно из них — как сенсация: «найден ген депрессии!» Не больше и не меньше. Статья в «PT» ссылалась на исследования Жоржа Зубенко (George Zubenko), биолога и психиатра из Питсбурга, Пенсильвания, США.

Я направил письмо ученому, в котором просил прислать статьи по этой тематике. Ответ поступил в три дня и я получил 60 страниц текста с графиками. Внимание, трепет! Все исследования свежие и датируются 2001–2003 гг. Несмот­ря на то, что уровень понимания мной такого рода текстов оставляет желать лучшего, могу сказать уверенно: в своих статьях Зубенко лишь декларирует некий подход, обозначает какие гены следует изучать в рамках проблемы.

Отозвалась и наша пресса — в «Независимой Газете» 11.07.03 г. была опубликована статья «Депрессивные маньяки — люди с плохими генами», автор Андрей Ваганов.

Глубоко поражает воображение сама тенденция поиска. Наметился путь к способу отделения агнцев от козлищ, и если он окажется в правильном направлении, будет достаточно капли крови вашего ребенка для того, чтобы определить всю его дальнейшую судьбу, а также назначить прием антидепрессантов на всю жизнь после достижения совершеннолетия. Какое там структурированное интервью или детектор лжи!

В отделе персонала фирмы или в приемной комиссии вуза сидит медсестра и берет кровь из вены. После получения результатов, вашему ребенку сообщат о том, годится он или нет.

Конечно, позитивные стороны этих фактов тоже есть: можно определить какими склонностями и способностями обладает человек, и развивать именно их. Однако, в этом есть что-то, что мне неприятно. Тайна, переживание состояния выбора, проявления гениальности — вот немногое из того, что люди могут потерять в случае позитивного развития генных технологий.

К радости разного рода защитников прав человека, раскрытие функции гена на сегодняшний день довольно сложная задача. Если какое-либо заболевание проявляется благодаря десятку генов, то пока невозможно ни выяснить механизмов, ни даже провести исследование полностью, требуются большие финансовые ресурсы. Если все-таки предположить, что результат будет получен, и, скажем, депрессивное расстройство раскроет свои биохимические механизмы, каков результат? Что, лечиться антидепрессантами человеку с такими генами нужно будет пожизненно? Так к этому сейчас и без генетиков вплотную подходят специалисты в клинической отрасли. Вот поэтому, прагматически настроенный научный менеджмент еще только на подходе к главному проекту — каждому психическому заболеванию — по генной детерминанте. Работа в этом направлении ведется нешуточными темпами, и, даже если это не сегодняшний день, будьте уверены — лет через двадцать все может примениться на практике. Причем практика будет выглядеть так, как я пишу в предыдущих абзацах.

Лечение можно подразделить на 3 вида воздействий, которые когда-либо применялись.

Во-первых, физические воздействия. Например, контрастные водные процедуры, компрессы, массаж, светолечение — особенно для сезонной формы депрессии. Считается эффективным лечение лишением сна — сорок часов бодрствования могут вернуть вам вкус к жизни. Не вполне уверен, относится ли кровопускание к физическим процедурам, но идея его вполне ясна: вытечет часть крови — количество черной желчи в организме тоже уменьшится. Если раньше кровопускание назначалось врачом, то в новейшей истории, в основном, этот метод можно рассматривать как опасное самолечение.

К физическим воздействиям 20 века можно отнести электрошок (электросудорожная терапия). В состоянии наркоза через мозг пациента осуществляется электрический разряд контроли­руемой силы и продолжительности. Этот травматичный метод лечения широко применялся за рубежом в середине 20 века. ­Иногда он приводил к существенным нарушениям памяти и интеллекта пациента, например, Эрнст Хемингуэй покончил жизнь самоубийством через два дня после прохождения лечения в больнице. Страдание писателя было невыносимым, он считал, что электрошок «стер его память и разрушил мозг».

Во-вторых, лечение веществами или ­биологическое воздействие. Врачи прошлого могли прописать от хандры рвотное средство. Применение опиума для лечения меланхолии впервые попробовал врач Гален 1850 лет назад. Использование конопли с этой целью в Европе датируется 19 веком, хотя, наверняка, попытки в Азии были гораздо раньше. Потом пришла эпоха кокаина. В конце 19 века кокаин был вполне доступным среднему сословию аптечным средством. А бодрость духа ­растения коки давали еще американским индейцам. Правда, был распространен термин «кокаиновая грусть», обозначающий состояние после окончания действия психоактивного вещества. О кокаине писал Фрейд, и причем сам его употреблял в молодости. 1884 г., из письма будущей жене Марте: «О горе, тебе, принцесса, когда я приду. Я зацелую тебя до красноты… ты увидишь, кто сильнее, маленькая милая девочка… или большой дикий мужчина с кокаином во плоти». Позже Фрейд отказался от его употребления. Человечеству в эпоху индустриальной цивилизации было разрешено обращаться к возбуждающей химии. В пост-индустриальной используются антидепрессанты с седатив­ным, успокаивающим эффектом. Возбуждающие вещества запрещены законом.

Действие антидепрессантов основано на связывании с рецепторами нейронов, и увеличении концентрации (активности) серотонина. Разбираться в механизме действия даже одного класса антидепрессантов — мучительная и непродуктивная в рамках этой статьи задача. Единственное, о чем стоит сказать, так это о нараста­ющей тенденции углубления биохимических процессов при депрессии, и о том, что лечение антидепрессантами — достаточно длительный процесс. Если можно его избежать — это прекрасно. Существуют методы психотерапии, и это третий возможный путь к выздоровлению.

Могут применяться с успехом различные психотерапевтические подходы: рациональный (Бек и Эллис), гуманистический недирективный (Роджерс, Маслоу и Перлс). Необходима и межличностная психотерапия (Клерман, Вейсман), ведь установить социальные контакты исключительно важно.

Сравнительные исследования эффективности дают данные противоречивые. Если мнение высказывает сторонник медикаментозного лечения — преимущество за таблетками. Приверженцы психотерапии предпочитают агитировать за отсутствие побочных эффектов своих методов.

Вывод такой: в случае поверхностных депрессивных состояний психотерапия наиболее эффективна, при более глубоких и затяжных депрессиях имеет смысл сочетание медикаментов и целительного общения.

Каталог антидепрессантов ежегоден и это пухлая книга. Можете себе представить как широки фамацевтические карманы, расчитанные на развитую покупательную способность западного мира. Психотерапевты там тоже не сидят без работы. Однако, Россия совсем другое дело. И хотя мы подвержены депрессии не в меньшей степени, уровень благосостояния пока не позволяет пользоваться достижениями фармацевтики в массовом порядке. Психологическая помощь начинает постепенно входить в моду, но здесь сдерживающим фактором помимо материального еще является отсутствие устойчивого общественного мнения о пользе и важности такого рода терапии. Поэтому, считаю важным сказать, что никогда не нужно сбрасывать со счетов возможность каждого искать свой выход.

Выход из депрессии есть!

Что же делать человеку, находящемуся в депрес­сии? Как выйти из порочного круга? Если вы одни в этом мире, как не стать жертвой? По-моему, если уже нет сил бороться, стоит сдаться. Вы думаете, что ваша жизнь не имеет смысла? Да, не имеет, так примиритесь же с ­этим. Вы можете себе позволить ничего не делать по причине тотального отсутствия интереса? Просто ничего не делайте. Главное — не вините себя в том, что так получилось, ведь ничего уже изменить нельзя. Все изменится само с того момента, когда вы согласитесь со своим состоянием и примете все, как есть. Поверьте, признать бессмысленность саму по себе — это уже мужество. Значит, на что-то вы годитесь и не можете более считать себя бестолковым и бесполезным.

Конечно, если силы бороться с депрессией у вас еще есть, то боритесь. Предпринимайте новые начинания, знакомьтесь с новыми людьми, меняйте работу. Всегда есть шанс вернуть интерес к жизни.

Самый «простой» способ борьбы — это попытки найти себя в творчестве. Помните факт, который я приводил ранее — люди, склонные к депрессии, имеют более развитый вербальный интеллект? Так что пишите, только честно. Если вы импотент — не пишите о бесконечном количестве половых партнеров в подробностях, пишите о своей импотенции. Если вы бизнесмен, напишите, как вы начинали свое дело и как вы дошли до такой жизни. Если же вы менеджер — пишите о своих работодателях, презрев все приличия, тема работодателей просто неисчерпаема. Рассказ, роман, можете даже писать стихи. Постарайтесь, чтобы ваша литература дошла до читателя, это легко достижимо в интер­нете. Навязывайте свое творчество, вначале это необходимо. Разошлите 10000 писем возможным читателям. Не бойтесь навредить людям, они вам уже все испортили. Рассматривайте акт творчества, как месть, как ответ на вызов со стороны социума, возможно, именно социум и вы — вещи довольно резко конфликтующие, не надо стыдиться этого конфликта.

Дорога в депрессию — новый взгляд

В чем же социальные корни депрессии? Для ответа на этот вопрос вначале нужно отказаться от мысли, что гены депрессии вообще существуют, или что носителем их является каждый человек. В самом деле, пусть так. Например, в одной из статей Келсо (Kelsoe), ученого из университета Сан-Диего, Калифорния (на него ссылается Андрей Ваганов), делается предположение о существовании двух групп генов, первая — гены, связанные с подверженностью, другая — гены, связанные с подавлением развития заболевания. Само предположение такой двойственности ставит под сомнение генную природу депрессии.

Итак, предположим гипотезу, что депрессия — конечный результат социального конфликта. У вас мало или совсем нет друзей? Вы потеряли работу? Вы проиграли или разорились? Есть повод для конфликта. Одна из причин — бедность. Однако, бедность является не только в образе неряшливого безработного или бомжа, у бедности есть другое лицо. Вот преуспевающий бизнесмен торгует автомобилями, вывезенными из Японии, что стало с ним после взвинчивания ввозных пошлин, налогов? Правильно, он стал беднее. Что стало с предприни­мателем, который подвергся обыкновенной рыночной и вполне правовой атаке конкурента? Его дело покатилось вниз, он стал беднее. Он гораздо богаче нищего или бомжа, но он стал БЕДНЕЕ, чем был.

Вы ожидали от жизни большего, но получить не смогли. Вы начинаете думать о том, что про­играли конкурентную борьбу, а кто ее придумал, кто ее декларировал? Кто говорил о правовом государстве и о конкуренции в смысле общест­венного и экономического прогресса? Так вот в этой самой конкуренции все и заключается, она и есть причина ваших бед. Точнее, причина не в самой конкуренции, а в том, что кто-то смелее или умнее вас быстрее подполз к сосцам волчицы-жизни и, отпихнув вас, жадно присосался.

Присмотритесь к ряду сосен в лесу, посаженном человеком. Часть сосен крупные, те, что между ними — слабые, довольно много сухостоя. Вот элементарная иллюстрация из учебника ботаники какого-нибудь пятого или, там, шестого класса. Внутривидовая конкурентная борьба, самая жестокая при условии узкого экологического пространства. Что мешает вам не выдержать конкуренции и погибнуть в этой борьбе? Правильно, ничто не мешает. Единственный способ уцелеть — измениться, выпрыгнуть из леса густого, или вырасти выше всех. Или отказаться от этого вида борьбы, в отличие от сосны вы можете это сделать.

Приведенный в начале статьи небольшой экскурс в Америку 30-х был не случаен. Сейчас тоже довольно часто можно слышать об экономической депрессии конца 20 — начала 21 века. Вялой, но неуклонно берущей верх. Ползучей и распространяющейся. Как статистика расстройств настроения за период от 60-х годов к 90-м — на порядок (в 10 раз). Учтите, это происходит на фоне уверенного развития фармацевтики, появления все более новых и разных антидепрессантов.

Как-то раз мне попал в руки пилотный номер журнала о практике управления персоналом «Personal Mix» (2001). В первой его статье слова о том, что часть людей не способна быть эффективной. Эффективной в производстве, в продаже, вообще — в экономике. Что это так есть, было и будет. Но ведь эффективность определяется набором требований, предъявляемых социумом человеку! Удивительным образом снижение налогов и понижение ставки рефинансирования приводит к снижению планки требований общества к отдельному трудоспособному гражданину. «Эффективный» зависит от цифры. Скажут немцу — плати 25% НДС — и он уже никакой не эффективный. Для Российской действительности эта фраза звучит так: «скажут, платите сполна — и вы тот час же не эффективны».

Определенная связь планки требований социума к члену его и уровня распространения аффективных расстройств обязана существовать. Кто заплатит за исследования в этом направлении? Конечно, гораздо привлекательнее искать гены. Вот в 60-х годах таких генов было мало, а сейчас их стало в 10 раз больше. Просто мутация какая-то!

В вашем случае вы сами устанавливаете себе эту планку требований. Или считаете, что устанавливаете. Перепрыгнули — поставили выше, недопрыгнули — неудача, прыгаете снова — никак — вот и начало депрессии. Допрыгались.

Менеджмент, распространяясь все более широко в России требует научиться скрывать свои эмоции в деятельности. В процессе освоения методик сокрытия вы приходите к сокра­щению своих эмоций, самый лучший способ не выражать эмоции, чувства — это их не иметь вообще. Бесчувст­венность и безэмоциональ­ность — прямая дорога в депрес­сию, в ее обволакивающую утробу. Если вещи, события, люди перестают для вас что-либо значить — это как раз и есть десемиотизация реальности, свойственная депрессивному человеку. Не случайно в тренинговых технологиях менеджера на время вынимают из его безэмоциональной среды и перед ним вертится клоуном, взвивается вождем-гуру, рассыпается метафорами поэта талантливый тренер. Возвращение в мир эмоций на время тренинга дает терапевтический эффект, необходимый для того, чтобы по-новому видеть вещи.

Практически все ответы на свои вопросы по депрессии вы можете найти в этом тексте. Просто прочтите еще раз.

В ней указываются следующие основные симптомы депрессии:

1. Плохое настроение. Депрессивный больной (если он вообще захочет с вами говорить) сможет качественно рассказать, почему окружающий нас мир ужасен, несправедлив и мрачен. Этим он и оправдает свое тоскливое, грустное, просто отвратительное настроение.

2. Пассивность. Хочется отложить все важные и неважные, рабочие и личные, срочные и несроч­ные дела. Ничто не интересует и не радует, делать ничего не хочется, хотя понятно, что делать надо. В итоге человек отключает телефон, находит тихое место и лежит, уставившись неподвижным взглядом в стену.

3. Утомляемость. Трудно взять себя в руки и сделать даже небольшое дело, после любой, даже самой легкой, работы, ощущение колоссальной усталости. Кажется, что в этой жизни ты никогда не отдыхал. Хочется сбросить с себя все рабочие и домашние обязанности, при этом кратковременные передышки состояния не улучшают.

Картину основных симптомов «украшает» разно­образие дополнительных:

а) Трудно сконцентрироваться на каком-то одном деле, внимание «плывет», ни на чем не задерживаясь. Известный феномен «смотрю в книгу, вижу фигу» тоже из этой области — приходится тридцать раз перечитать одно и то же, чтобы наконец уловить смысл. Общаясь с другими людьми, трудно подбирать слова, нить беседы постоянно теряется.

б) Появляется странная нерешительность, постоянные сомнения даже при выполнении самых обычных дел. Пропадает уверенность в себе, кажется, что все дела делаешь как-то не так.

в) Может возникнуть глобальное чувство вины перед знакомыми, родственниками, человек чувствует себя обузой в семье, ненужным, лишним на работе. Его внутренний монолог выглядит примерно так: «Я неудачник. Я ничего не достиг и теперь меня ждет полное профессиональное банкротство».

г) Как прошлое, так и будущее, видятся мрачно и пессимистично. Человек словно собирает коллекцию из самых неприглядных фактов своей биографии, полностью игнорируя те моменты, когда он был счастлив, добился успеха. Временами возникают мысли, что, быть может, самый простой способ решения проблем — уйти из жизни.

е) Появляются самые разнообразные расстройства сна: вечером трудно заснуть, общая продолжительность сокращается из-за частых пробуждений, а в итоге человек просыпается в 4–5 часов утра. Бывает и постоянная сонливость, человек готов заснуть в любое время.

ж) Снижается аппетит- чувство голода практически не возникает, может даже появляться отвращение к виду, вкусу пищи.

Как правило, психологи и психиатры говорят о легком депрессивном расстройстве уже при наличии двух любых типичных симптомов «1–3» и хотя бы двух симптомов из перечня «а–ж». Тяжелым депрессивным расстройством называется ситуация, когда присутствуют все три типичных симптома и более четырех из набора «а–ж».

Анна Бугрименко, психолог-консультант

popsy.ru