Специалисты

Анализ великой депрессии

17.06.2018

Рассказ «Ленты.ру» о том, как менялся образ успешного мужчины от эпохи к эпохе, продолжается .Предыдущая статья была посвящена эпохе джаза и сухого закона, на этот раз мы совершим путешествие в 1930-е годы, когда в западном мире бушевала Великая депрессия.

Время, когда лопаются пузыри

Пусть и формально трезвые, но такие веселые «ревущие двадцатые» завершились натуральной катастрофой. За одну неделю в ноябре 1929 года индекс Dow Jones рухнул на 40 процентов, разорив миллионы американцев. Постоянный рост стоимости ценных бумаг в 1920-е годы привел к тому, что даже далекие от игры на бирже американцы инвестировали все свои накопления и брали кредиты для покупки акций. Именно поэтому удар был столь силен.

В один момент преуспевающие бизнесмены оказались банкротами, а представители среднего класса — бедняками. Безудержно потреблявшие все прошлое десятилетие американцы вынуждены были банально искать пропитания. Эта шоковая терапия привела к появлению новых символов успешности, часть которых дожила до наших дней.

Несмотря на Великую депрессию в США, переросшую в мировой финансовый кризис, многие предприниматели прошлого сохранили и даже преумножили свои состояния. Еще жив был самый богатый пенсионер в истории Джон Рокфеллер. В 1930-е он уже не думал о деньгах, а лишь старался дожить до 100 лет — миллиардер не раз признавался, что поставил себе такую цель. Увы, достичь ее Рокфеллеру не удалось: он умер в 1937 году в возрасте 99 лет. От полуторамиллиардного состояния к тому времени осталось не больше трети — остальное ушло на благотворительность. Несколько уменьшилось и состояние самого богатого человека 1920-х Генри Форда, который формально тоже отошел от дел, хоть и оставался серым кардиналом Ford Motor Company.

По современным оценкам, самым богатым человеком 1930-х был Эндрю Меллон — глава федерального казначейства в администрациях трех президентов, которого многие считали виновным в биржевом крахе и начавшейся депрессии. Меллон был наследником огромного состояния и в прошлом удачным бизнесменом, но и он после ухода с госслужбы с началом кризиса по большому счету доживал на пенсии.

Символом успешного бизнесмена новой эпохи стал Говард Хьюз. Номером один в списке самых богатых американцев он станет лишь в 1960-е, но именно во время депрессии, войны и в первых послевоенных лет о нем говорила вся Америка. Казалось, все, за что брался Хьюз, превращалось в золото.

Будущий миллиардер родился в 1905 году в Хьюстоне, штат Техас, в семье удачливого бизнесмена. Толком не доучившись в университете, Хьюз отправляется покорять Голливуд и в 1927 году выпускает свой первый фильм Swing Hogan, который так не доходит до проката. Зато со второй картиной «Все играют» дерзкий новичок добивается финансового успеха, а третий фильм Хьюза «Два арабских рыцаря» и вовсе получает «Оскар» за лучшую режиссуру. Молодой продюсер берется за невиданные ранее проекты: «Ангелы ада», посвященный британским пилотам Первой мировой, и «Лицо со шрамом» о жизни Аль Капоне.

Первый фильм был настоящим блокбастером, вышедшим задолго до появления этого термина. В съемках было задействовано более 80 самолетов, а съемочной группе пришлось по многу дней ждать подходящей для выполнения фигур высшего пилотажа погоды. Во время создания «Ангелов ада» на экраны вышел первый звуковой фильм «Певец джаза», и Хьюз, не считаясь с расходами, решает переделать свою картину в звуковую. В итоге бюджет «Ангелов» составил почти четыре миллиона долларов США — рекорд, продержавшийся до 1940 года.

Несмотря на огромные по тем временам сборы в восемь миллионов, картина едва окупилась. «Лицо со шрамом» же встретило колоссальное сопротивление официальной цензуры. Хьюз несколько лет провел в борьбе за возможность прокатить фильм по стране. Несмотря на то что оба фильма не стали коммерческим успехом, они навсегда вошли в золотой фонд кино и во многом изменили кинематограф.

Тем не менее Хьюз разочаровался в кино, с его диктатом студий-мэйджоров и проблемами с дистрибуцией для независимых продюсеров, и посвятил себя авиации. Миллионер создал компанию Hughes Aircraft, которая занялась разработкой самолетов, а также… начал производить пиво. Последнее давало ему деньги на всевозможные чудачества. Хьюз ставил рекорды на самолете Hughes H-1 по прозвищу «Летающая пуля», подружился с актером Кэри Грантом и вел светский образ жизни.

Постоянные тусовки, мимолетные интрижки и красивый роман с голливудской звездой Кэтрин Хепберн сделали Хьюза постоянным героем бульварной прессы. В 1938 году Говард приобрел авиакомпанию TWA и бросил вызов PanAm в борьбе за господство на американском рынке авиаперевозок. Но перед самой войной он все же вернулся в кинобизнес, начав съемки картины «Вне закона».

Хьюз для 30-х стал тем же, чем Илон Маск — для нашего времени: романтичным гением-авантюристом, которому, несмотря на все трудности, сопутствует успех. Как и Маск, Хьюз занимался совершенно разными проектами, которые объединяло одно — все они были успешными. Мужчины в 1930-е годы столкнулись с огромным психологическим прессингом. Невозможность достойно зарабатывать порождала неуверенность в себе.

Именно в 1930-е годы были основаны крупнейшие издательства комиксов компании National Allied Publications (ныне DC Comics) и Marvel Comics, а в продажу поступили первые комиксы о супергероях. Хьюз был живым воплощением такого супергероя. Бесстрашный летчик и талантливый продюсер, сердцеед и образец стиля, красавчик и миллионер — неудивительно, что фильм с Леонардо Ди Каприо в итоге сняли не о Рокфеллере или Форде, а именно о Хьюзе.

Новые успешные: звезды Голливуда

Говард не зря много инвестировал в кинобизнес, ведь в 1930-е годы он был на подъеме — годы депрессии называют золотым веком Голливуда. В трудные годы экономического кризиса «фабрика грез» стала для многих американцев едва ли не единственной отрадой. «В то время, когда дух американцев ниже, чем когда бы то ни было, всего за 15 центов у них есть возможность пойти в кино, посмотреть на улыбку ребенка и забыть о своих проблемах», — сказал как-то президент США Франклин Делано Рузвельт актрисе Ширли Темпл. К месту пришлось и появление в кино звука. Первый звуковой фильм вышел в 1927 году, но весь 1928 год еще продолжалось массовое производство немых фильмов. Впервые доля звуковых фильмов в кинотеатрах превысила количество немых в 1929-м — как раз в год начала депрессии.

Конечно, для некоторых звезд немого кино пришествие звука стало настоящей трагедией. У кого-то был сильный акцент, у кого-то — дефект речи, а чей-то голос просто не нравился публике. Зато десятки молодых звезд получили шанс на стремительный взлет к славе. Главное особенностью кинобизнеса 1930-х была собственная дистрибуция киностудий и постоянный пул актеров. Проще говоря, актеры были у студий на постоянном контракте и снимались во всех фильмах, показ которых осуществлялся в собственных кинотеатрах студий. Это приводило к тому, что наиболее популярные и приносящие больше всего денег актеры получали гарантированное экранное время и, следовательно, деньги.

Именно в 1930-е годы сформировался хорошо известный образ типичной голливудской звезды с огромной виллой, дорогими автомобилями и лучшими костюмами. Влияние топовых актеров и актрис на умы было столь велико, что их впервые начали привлекать для политической агитации. Так, жена Кларка Гейбла актриса Кэрол Ломбард была активной сторонницей демократов и поддерживала президентские кампании Рузвельта, в то время как ее муж придерживался республиканских взглядов и после войны открыто агитировал за кандидатов от оппозиции.

Рост доходов звезд первой величины продолжался все 1930-е годы, чего нельзя было сказать о киностудиях. Частные кинотеатры и киностудии без собственной сбытовой сети банкротились и попадали под контроль киностудий-мэйджоров, но и гиганты отрасли вскоре столкнулись с трудностями: звезды просили слишком много, а дешевые в производстве фильмы уже не отбивали затрат на их гонорары, расширение сбытовой сети и все более масштабные съемки.

Его величество король

Золотой век «фабрики грез» подарил миру целую плеяду выдающихся актеров: Хамфри Богарт и Кэри Грант, Спенсер Трейси и Гэри Купер, Генри Фонда и Лоуренс Оливье — кажется, этот список можно продолжать бесконечно. Но даже среди этих титанов большого экрана был свой король — Кларк Гейбл. Актер родился в 1901 году в семье иммигрантов из Германии, его мать была еврейкой, отец — католиком. В эпоху немого кино Гейбл по большей части обивал пороги киностудий: в 1924 году он снялся всего в двух фильмах, в 1925 году — еще в одном, а следующей роли пришлось ждать до 1931 года. Зато с приходом звука симпатичный мужчина средних лет с приятным голосом неожиданно стал любимцем публики. В 1931 году на экраны вышли сразу 12 фильмов с Гейблом!

В дальнейшем на протяжении 1930-х годов Кларк снимался в трех-пяти фильмах ежегодно. Всего же до вступления США в войну в конце 1941 года на экраны вышло 44 картины с Гейблом, и во всех он играл главную роль. Успех актера был столь велик, что пресса стала называть его «Король Голливуда».

В отличие от секс-символа 1920-х Рудольфа Валентино, Кларк не был просто красивым мужчиной, кружившим головы зрительниц, — его актерский талант не подлежит сомнению. Американский институт кино поставил его на седьмое место в рейтинге величайших актеров, но для студии MGM, с которой всю свою карьеру сотрудничал Гейбл, куда важнее другое: Кларк входит в топ-10 манимейкеров в истории компании.

Для разоренной экономическим кризисом страны актер стал настоящим символом успеха. Женщины мечтали о таком мужчине, а мужчины мечтали быть такими, как Гейбл. Король Голливуда вел образ жизни, подобающий статусу: коллекционировал автомобили, среди которых были самые роскошные машины тех лет Duesenberg J, Packard Eight и Cadillac V16, имел ранчо в долине Сан-Фернандо и особняк в Палм-Спрингс. Собственно, именно Гейбл сделал ранчо модным местом жизни для звезд той эпохи. Как и подобает секс-символу, Гейбл был не только красивым, стильным и богатым, но и любвеобильным. Отношения с пятью женами и бесчисленные интрижки подробно освещались в прессе.

В разгар войны Гейбл принял решение, поразившее всю Америку: попросил принять его в ряды вооруженных сил и отправить на войну. Кларк написал письмо командующему американских ВВС, прошел в августе 1942 года тесты на физподготовку и стал стрелком на тяжелом бомбардировщике Boeing B-17 Flying Fortress. Гейбла отправили в Англию, где он большую часть 1943 года проходил обучение, но все же совершил пять боевых вылетов в Германию. Ему присвоили звание майора, наградили крестом за летные заслуги и несколькими медалями.

Удивительно, но служба Гейбла в авиации не была пиар-проектом студии. Напротив, глава MGM требовал запретить Кларку летать, да и правительство не одобряло рискованную затею. В 1944 году Гейбла на боевые вылеты не пускали, несмотря на постоянные просьбы актера. Участие голливудской звезды в боевых действиях стало ударом для… Адольфа Гитлера, который высоко ценил талант Кларка Гейбла и считал его любимым актером. Фюрер требовал захватить Гейбла в плен и доставить его в Берлин невредимым.

После войны звезда Гейбла пошла на закат. Он был уже не столь молод и хорош собой, его любовные похождения с актрисами, годящимися ему в дочери, вызывали у консервативных американцев скорее раздражение, роли становились все более заурядными, а съемки — редкими. К середине 1950-х руководство MGM все чаще требовало снизить зарплату Гейбла, так как он уже не был суперзвездой и уж точно не был тем же манимейкером, что в 30-е. Продолжая сниматься на износ, Кларк в итоге загнал себя: в 1960 году у него случился инфаркт, а спустя несколько дней — убивший его коронарный тромбоз.

Последний фильм с Гейблом вышел уже после его смерти, в 1961 году, а скандалы преследовали его еще многие годы. Сначала актриса Лоретта Янг призналась в том, что актер ее изнасиловал в середине 1930-х годов — правда, добавила, что сама его спровоцировала. Также стало известно, что якобы приемная дочь Янг на самом деле была ее родным ребенком, рожденным от Гейбла. Лоретта не хотела навредить карьере Кларка и удачно скрыла беременность, прикинувшись больной и проведя большую часть срока в Англии.

Гейбл был не только королем большого экрана, но и иконой стиля — как и любой другой большой актер эпохи. Впрочем, экранные образы голливудских звезд были столь же притягательны, сколь и недостижимы. Повальное обнищание населения толкнуло моду в противоположную сторону от лоска «фабрики грез».

Рынок роскоши заметно уменьшился, средний класс почти исчез. В 1930-е годы мужчины не могли себе позволить регулярно обновлять гардероб, поэтому в моду вошли более износостойкие материалы и темные цвета. Самым популярным зимним материалом был твид, а летним — фланель, введенные в обиход еще в 1920-е годы.

Безденежье сделало костюмы более универсальными — крой стал свободнее, длина сократилась, а жилет стали надевать только в особо торжественных случаях. Брюки стали шире, а стрелки и отвороты внизу обязательны. В моду вошли коричневые ботинки, хотя черный цвет обуви по-прежнему доминировал. Возможностью сделать свой образ интереснее были краги — как правило, белого цвета, которые надевались поверх черной обуви. Не имея возможности приобрести дорогой костюм, мужчины начали уделять большее внимание аксессуарам. Шелковые шейные шарфы и платки в кармане пиджака, дорогие кожаные перчатки и хорошие шляпы — производить впечатление приходилось малыми формами.

lenta.ru

Сравнительная характеристика кризиса Великой Депрессии с кризисом 2008 года в США

(просьба сделать данную картинку более понятной)

Каждая точка на кривой IS соответствует равновесию на товарном рынке, которое определяется соотношением ВВП (Y) и процентной ставки (i). Кривая IS показывает зависимость выпуска от процентной ставки, которая в определенный момент может установиться в экономике страны.

В свою очередь, каждая точка на кривой LM соответствует равновесию на денежном Рынке. Спрос на деньги зависит в основном от национального дохода, предложения денег от реальной денежной массы в экономике. Их пересечение дает в результате равновесную процентную ставку, которая соответствует данным расходам.

Только в точке пересечения кривых достигается равновесие в обоих рынках.

Пересечение кривых IS и LM дает единственную комбинацию ставки процента и дохода, при которой одновременно оба рынка (рынок товаров и рынок денег) находятся в равновесии. Используя модель IS-LM, можно показать, как фискальная и кредитно-денежная политики воздействуют на совокупный спрос и его компоненты.

Рассмотрим, как модель IS-LM может быть использована для анализа причин, вызвавших Великую депрессию 30х годов 20 века. В таблице 1.1 приведены некоторые данные относительно динамики ключевых макроэкономических индикаторов США с 1929 по 1940 гг.

Как следует из представленных выше данных, за 6 лет (с 1929 по 1934) выпуск упал на 30%. Средний уровень безработицы в период между 1931 и 1940 гг. составлял около 19%, что выше уровня безработицы в период после Второй мировой войны.

Кейнсианцы объясняли причины депрессии следующим образом: происходило серьезное падение автономной компоненты совокупного спроса – из-за этого, в свою очередь, кривая IS сдвинулась далеко влево, что привело к существенному сокращению доходов. Кейнс и его последователи считали, что зависимость между ставкой процента и инвестициями отсутствует. То есть, снижение равновесной ставки (То, что предлагалось правительством) не оказало никакого эффекта на уровень инвестиций. Этот феномен называется «ловушкой ликвидности». Даже при нулевом уровне ставки процента уровень инвестиций остается чрезвычайно низким.

Экономисты выдвигают разные гипотезы, стоящие за снижением расходов:

• крах фондовой биржи 1929 г. привел к снижению богатства домохозяйств

и, соответственно, к сдвигу вниз функции потребления; (Влияние на автономный компонент расходов частного сектора).

• сокращение инвестиций в жилищное строительство, связанное как с

сокращением иммиграции в 30-е гг., так и с завершением чрезмерного

бума жилищного строительства 20-х гг.; (Влияние на автономный компонент инвестиций)

• повсеместные банкротства банков, связанные с началом депрессии,

усугубили ситуацию: у инвесторов возникли сложности с

финансированием; (Влияние на автономный компонент инвестиций)

• фискальная политика 30-х гг. также способствовала дальнейшему

сокращению расходов, поскольку согласно закону о доходах 1932 года

произошло увеличение налогов, коснувшееся главным образом

потребителей со средним и низким уровнем дохода (влияние на автономный компонент расходов частного сектора).

Объяснение монетаристов: денежная гипотеза. Теоретически согласно модели IS-LM спад производства можно объяснить и как результат сдвига кривой LM.

Как следует из таблицы 1.1 за период с 1929 по 1933 гг. предложение денег

сократилось на 25%. Однако при этом падал и уровень цен, в результате реальное денежное предложение не претерпело существенных изменений.

С другой стороны, как известно, сдвиг кривой LM влево должен был бы

привести к повышению процентной ставки. Однако согласно статистическим

данным ставка процента, напротив, снижалась. Таким образом, с точки зрения стандартной модели IS-LM монетарная гипотеза вряд ли может объяснить причины Великой депрессии. Именно из-за провала денежной теории Кейнс выдвинул свою, которая получила в честь него название. Известный факт, что Кейнс строил свою модель именно на основе кризиса в США того времени. В то же время анализ кредитно-денежной политики в период Великой депрессии может помочь объяснить, почему спад оказался столь глубоким и затяжным.

Нынешний кризис принято сопоставлять с Великой депрессией 1929–1933 гг.

Великая Депрессия занимает уникальное место в истории США. И до Депрессии США переживали многочисленные экономические кризисы, однако ни один из них не продолжался более двух лет. Великая Депрессия оказалась втрое дольше всех известных историкам и экономистам кризисов прошлого (рис.6).

Рис. 6 Роль Великой Депрессии в истории финансовых кризисов

(так же прошу более понятно отобразить где что, научный руководитель раскритиковал)

На рисунке видно, какое место в истории заняла Великая депрессия 1929-1933 годов. Все циклические кризисы – это коррекционные явления мировой экономики, происходящие в отдельных сегментах или отдельных странах, которые не оказали существенного влияния на мировые процессы. Системные же кризисы – являются коррекциями старшего порядка, затрагивающими все производственные, экономические и политические стороны практически всех стран мира в большей или меньшей степени.

Вообще, под Великая Депрессией (great depression) понимают продолжительный экономический кризис в мировой экономике, начавшийся в США в 1929 году, а затем и в других странах мира. Официально закончился он в 1933 году(1939), но реально экономика США стала восстанавливаться после Второй мировой войны. Определение Великая Депрессия обычно употребляется именно по отношению к США, к остальным странам применяется определение мировой экономический кризис[11].

Можно изобразить основные процессы, происходившие тогда и сейчас в виде таблицы 1.

Таблица 1. Сравнительная характеристика кризиса Великой Депрессии с кризисом 2008 года в США

Вместе с тем, несмотря на внешнюю схожесть сценариев кризиса, нельзя говорить об абсолютной идентичности ситуаций, а значит, и полностью переносить выводы из событий 30-х годов на сегодня. Так, например, в 1929 году фондовый рынок США практически никак не регулировался. В то время на нем были разрешены практически все операции, включая покупку акций в кредит. Объемы и порядок эмиссии акций компаниями практически никем не контролировался. Сегодня ситуация абсолютно иная. Эмиссия и оборот ценных бумаг жестко регламентируются законодательством и контролируются соответствующими органами.

Еще одно из важных отличий состоит в огромной финансовой диспропорции, свойственной социальным группам американского населения в 20-30-е годы прошлого века. К моменту начала кризиса 1% американцев обладал сверхвысокими доходами, 42% — сверхнизкими. Сегодня этот разрыв, послуживший одной из причин глубокого затяжного кризиса, в США отсутствует. В нынешнем году в Америке насчитывается 2,4% богатых людей с годовым доходом на семью больше $200 тыс. Количество бедных семей с доходом не более $10 тыс. в год составляет 9,5%. В 1929 году практически половина всей экономики США контролировалась примерно сотней корпораций, чего на сегодняшний день уже не существует[12].

В 1929 году, после Первой Мировой войны, США являлись крупнейшей страной-кредитором. Связанные с последствиями войны трудности у их стран-должников автоматически переносились и на финансовую систему самих США. Сегодня страна имеет достаточно устойчивый бюджет (в этом году возможно возникновение дефицита бюджета) и низкую инфляцию. Позиции американского доллара, являющегося главной мировой резервной валютой, несмотря ни на что по-прежнему прочны.

Есть два традиционных классических подхода к преодолению подобных кризисов: неолиберальный и кейнсианский. Сторонники неолиберального под­хода утверждают, что для восстановления финансовой системы и корректировки, возникших ценовых "пузырей" необходимо ужесточать дисциплину, прежде всего бюджетную, добиваться снижения как государственного, так и корпора­тивного долга, повышать, а не снижать ставки и уменьшать предложение лик­видности. При этом если данные меры будут сопровождаться банкротствами компаний, которые оказались слабыми и не подготовленными к кризису, зна­чит, так и должно быть.

Согласно теории английского экономиста Джона Кейнса, который помог вывести американскую экономику из Великой депрессии в 1930-х гг., необхо­димо предпринимать прямо противоположные меры: обеспечить доступность кредитования, поскольку подобные кризисы, как правило, всегда начинаются с банковского сектора — с кризиса доверия, а затем и кредитного кризиса. В ре­зультате кредиты становятся недоступными для всего спектра предприятий ре­ального сектора экономики, что приводит к резкому снижению экономической активности. Во избежание замедления темпов роста экономики и рецессии сто­ронники Кейнса предлагают "накачивать" экономику деньгами, снижать ставки, делать доступными кредиты, определенный период времени не обращать вни­мание на возникновение бюджетного дефицита, потому что поддержание эко­номических связей и уровней потребления в экономике намного важнее.

Каждая из этих точек зрения имеет свои плюсы и минусы; сейчас зарож­дается новый подход, соединяющий воедино оба имеющихся. Согласно нему неолиберальный подход следует применять на первой стадии кризиса, когда в силу появления ценовых "пузырей" "разгоняется" инфляция и центральные банки начинают бороться с ней классическими методами, повышая ставки и снижая доступность кредитов. На втором этапе, когда начинается снижение uet и возникает кредитный кризис, центральные банки, напротив, разворачивают обратную политику, снижая ставки и спасая банковский сектор. Это как раз то, что мы видим сейчас.

Азиатский кризис, также получивший название кризиса МВФ(?) по причине значительной роли Международного валютного фонда на первом этапе разви­тия кризиса, преподнес экономистам всего мира хороший урок. МВФ, прово­дивший в начале азиатского кризиса жесткую неолиберальную политику, за­гнал тогда азиатские экономики в глубокую рецессию с огромным всплеском безработицы, практически полным разрушением банковских систем, колос­сальным снижением экономической активности. По этой причине в настоящее время к неолиберальному подходу в мире относятся достаточно осторожно. Нельзя отрицать, что меры неолиберального подхода нужны, и они работают, но только при определенных условиях. Когда же кризис начинает развиваться быстро, как сейчас, первенство отдается кейнсианскому подходу: расширение государственного вмешательства, предоставление дополнительной ликвидности, чтобы не допустить сильного нарушения экономических связей, глубокой рецессии, безработицы и сопровождающих кризис социально-экономических проблем.

При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.014 сек.)

studall.org

Рузвельт спас Америку и мир от Великой Депрессии?

Этот миф опровергается очень легко разными способами, с какой стороны на него не посмотри.

Способ 1. Рузвельт пришел к власти на самом донышке Великой Депрессии по всем показателям, (как если б в 1998), когда экономика после паники стала уже адаптироваться к новым условиям. Далее, после полного президентского срока, Рузвельт в начале своего второго президентского срока столкнулся с единственным в истории случаем второй волны Депрессии, когда капиталистическая экономика, вместо послекризисного роста к новым максимумам. опять обвалилась. Эта вторая волна Великой Депрессии, конечно же, была результатом деятельности Рузвельта во время его первого президентского срока. Однако Рузвельт этого не признал, вместо этого начав искать «пятую колонну» саботажников . Рузвельт послал в ФБР требование немедленно вычислить и призвать к ответу врагов народа и вредителей, которые не дают экономике развиваться. Кого-то напоминает, неправда ли? А ФБР, вместо того, чтоб арестовать самого Рузвельта, отписалось, что виновные не найдены…

Способ 2. Дело в том, что существуют территории и отрасли, которые пострадали от Великой Депрессии, но избежали влияния утопичных указов Рузвельта по восстановлению экономики. Т.е. у нас есть пациенты, которые болели той же Великой Депрессией, но успешно избежали лечения доктора Рузвельта. Легко посмотреть, как они пережили болезнь. Оказывается, что, например в неподвластной Рузвельту Канаде удалось избежать массовых банкротств банков, в отличие от США. Да и в самих США те отрасли, которые увернулись от рузвельтовских указов, (оспаривая их в судах), пережили Великую Депрессию гораздо менее болезненно и быстрее, чем те, кто следовал предписаниям президента-популиста.

Способ 3. Задайтесь вопросом — КОГДА собственно Рузвельт победил Великую Депрессию. Он ведь был у власти на протяжении аж двух сроков в 30х годах, и все это время Великая Депрессия никуда не делась, наоборот — навалилась второй волной. В результате всех спас не Рузвельт, а немецкие и японские империалисты, стимулировавшие военный заказ во всем мире. Так что скорее уж Гитлер спас всех от Великой Депрессии, чем Рузвельт.

На ошибках времен Рузвельта экономисты учатся. Если кратко, конец очередного кредитного цикла тогда был усугублен бездарной монетарной политикой ФРС, безумной популистской политикой Ф.Д. Рузвельта и всеобщим приступом самоубийственного меркантилизма — торговой войной всех против всех.

В современном мире главой ФРС в 2008 оказался Бернанке, который защищал докторскую по теме Великой Депрессии, поэтому ошибок тех не повторил. А Обама не повторил ошибок Рузвельта. Поэтому сейчас мы не живем с вами в мире дефляционной депрессии.

Впрочем, у латиноамериканцев такие локальные дефляционные депрессии происходили много где и после войны, латиносы не учатся ничему.

Кстати, если вы читали Сталина, то обратили внимание, на то, что в его докладе об амриканской Депресии XVII съезду ВКПБ не упоминается голод в США. Вообще ни в каких источниках до 2006 года не упоминается голод во времена ВД. Этот миф наши придумали всего лет 10 назад.

inv-lab.com

Обострение кредитного кризиса на прошлой неделе привело к кардинальному изменению всей финансовой системы США. Государство, оставив идеологические догмы о свободном нерегулируемом рынке, прибегло к самому масштабному вмешательству в экономику со времен Великой Депрессии. По инициативе министерства финансов на кредитные рынки предлагается закачать 700 миллиардов долларов. Одновременно Администрация США и ФРС договорились с ЦБ крупнейших развитых стран о координации кредитно-финансовой политики. Наконец, инвестиционные банки, которых многие винят в провоцировании текущего кризиса, фактически перестанут существовать как отдельные единицы.

Американское правительство и ФРС частенько вмешивается в ситуацию на рынках, когда дела идут не лучшим образом. Однако во времена прежних кризисов это вмешательство ограничивалось снижением ставок рефинансирования. Так поступил, к примеру, бывший глава Федерального Резерва Алан Гринспен после «краха доткомов» (разорения компаний отрасли информационных технологий в начале 2000-х. Ставку уронили до 1 процента и этого оказалось достаточно для постепенной стабилизации рынков и преодоления рецессии.

Признаки того, что на сей раз активность властей будет выше, появились еще в марте, когда ФРС спасла от банкротства инвестиционный банк Bear Stearns, предоставив срочный кредит на его покупку банку JP Morgan в размере 30 миллиардов долларов. А когда в конце августа резко обострились проблемы у ипотечных агентств Fannie Mae и Freddie Mac, правительство решилось на национализацию. При этом для укрепления позиций обеих компаний, контролирующих на двоих половиной ипотечного рынка США пришлось произвести вливание капитала размером в 200 миллиардов долларов.

Помощь государства, тем не менее, все еще оставалась «точечной» и лимитированной. Положение изменилось в сентябре, когда стало ясно, что вялотекущий до этого момента кризис вошел в острую фазу. Поначалу ФРС и Минфин США проявили равнодушие к судьбе инвестиционного банка Lehman Brothers, который утром 15 сентября подал заявление о банкротстве. Но уже два дня спустя глава ФРС Бен Бернанке и министр финансов Генри Полсон вмешались, чтобы предотвратить крах крупнейшего американского страховщика AIG. Неконтролируемое банкротство финансового монстра с активами за триллион долларов подвергло бы серьезной угрозе остальных участников рынка, вызвав эффект домино.

Обычно такая государственная реакция вызывает энтузиазм на рынке. Но не в этот раз. Уже на следующий день котировки большинства акций финансовых компаний рухнули. Ликвидность на рынках начала таять, а ставка межбанковского кредитования LIBOR выросла в два с лишним раза. Началась самая настоящая паника, поскольку финансовые институты фактически перестали давать друг другу взаймы.

Чтобы не допустить обрушения экономики, министерство финансов предложило план спасения экономики. «Мы доберемся до корня проблемы», — пообещал Конгрессу Генри Полсон. Его основная идея заключается в том, что государство должно создать агентство по выкупу неликвидных активов у финансовых компаний. Таким образом, балансы банков оздоровятся и они снова смогут предоставлять достаточно кредитов для поддержания экономического роста. А сниженные ставки по кредитам сделают ипотеку более доступной и тем самым обеспечат стабилизацию и рост цен на жилье, удешевление которого и стало первоначальной причиной текущего кризиса.

Параллельно американские власти решили поддержать паевые фонды, гарантировав выплаты хранящиеся там средства на 50 миллиардов долларов. Наконец, чтобы избежать паники на рынке, Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) запретила «шортить» акции финансовых компаний до 2 октября. Стоит заметить, что в Великобритании рыночную стихию решили ограничить вообще до нового года, опасаясь обвала.

Шорт-трейдинг или открытие «коротких» позиций — одна из разновидностей биржевой торговли. Инвестор берет кредит у брокера с обязательством купить ту или иную ценную бумагу в будущем. В случае, если цена бумаги падает, трейдер ее выкупает, а разницу забирает себе.

План предстоит принять в кратчайшие сроки. Казначейство надеется уговорить Конгресс в течение недели-двух. В принципе, этому ничего не мешает. Большинство членов обеих палат американского парламента поддерживают законопроект вне зависимости от партийной принадлежности. Есть разве что споры по второстепенным вопросам. К примеру, глава сенатского комитета по финансам Барни Фрэнк (Barney Frank) считает, что недопустимо включать в сумму помощи выходные пособия гендиректорам оказавшихся не у дел фирм (величина этих пособий зачастую составляет несколько десятков миллионов долларов). Оба кандидата в президенты США также поддерживают ФРС и Минфин в этих инициативах.

Лишь отдельные законодатели высказывают свое несогласие с позицией Полсона. В частности, сенатор-республиканец от штата Алабама Ричард Шелби (Richard Shelby) отметил, что объем необходимой помощи может оказаться больше, чем предполагалось изначально и достигнуть триллиона долларов. По его мнению, в любом случае будут затронуты интересы налогоплательщиков.

Здесь следует пояснить: американский бюджет и без того является дефицитным, причем, объем дефицита за 2008 финансовый год как минимум превысит 400 миллиардов долларов. Для предоставления рынку столь значительных средств США придется либо занимать дополнительно, либо повышать налоги. Так как второй вариант перед выборами совершенно неприемлем, то придется наращивать долг. Сложив все непредвиденные расходы, которые американское государство понесло или понесет в ближайшее время, получается сумма в 1,1 триллиона долларов — и это не считая многотриллионных обязательств ипотечных агентств Fannie Mae и Freddie Mac, часть которых уйдет на бюджетный баланс.

Такой единовременный рост долговых обязательств США является беспрецедентным за всю историю. Увеличение долга означает рост нагрузки на бюджет в будущем (сейчас обслуживание 9,5-триллионного долга стоит Америке более 400 миллиардов долларов в год) и падение курса доллара уже в ближайшей перспективе. Таким образом, вытаскивая один сектор экономики, власти США подставляют под удар другой. Весь вопрос в том, насколько верно они определились с выбором «наименьшего зла».

Другим возражением экспертов против плана Полсона являются сомнения в способности Минфина правильно оценить те активы, которые необходимо будет взять в залог. Это может привести к откровенным спекуляциям со стороны банков и других финансовых институтов. Наконец, всех предложенных мер может оказаться недостаточно в случае, если экономический рост продолжит свое замедление. Специалисты считают, что даже при пониженных ипотечных ставках американцы не захотят покупать жилье из-за роста безработицы, инфляции и сокращения реальных доходов домохозяйств. В этом случае ответ властей на кризис окажется затратной, но малополезной акцией.

Тень Великой депрессии. Репортаж в историческом контексте.

Александр Генис: Экономика не является точной наукой. Это ясно уже потому, что экономисты часто и резко противоречат друг другу. С арифметикой, скажем, такого не бывает. Но если в ученом мире споры решают цифры и доказательства, то в экономическом – слухи, власть, психология. Деньги, — как утверждал в своей натурфилософии Бродский — пятая стихия.

И управлять ею также сложно, как остальными четырьмя, только еще труднее. Ведь тут мы имеем дело с нервной фантазией, опасным предрассудком, бестелесной абстракцией. Разве может нормальный человек представить себе те семьсот миллиардов, которые должны выручить банки страны? Или, тем более, внятно объяснить, куда они денутся, откуда возьмутся, а главное — когда вернутся. Все, кто пытался мне это объяснить, так кричали друг на друга, что я выключил звук в телевизоре. И, тем не менее, сегодня американцам необходимо разобраться в природе нынешнего кризиса, ибо за ним маячит страшная тень Великой депрессии.

Об этом рассказывает репортаж в историческом контексте, который для слушателей «Американского часа» подготовил наш Вашингтонский корреспондент Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: Финансовый кризис встревожил американцев всерьез: они отдают себе отчет в том, что проблемы банков станут их проблемами. В Америке без кредита нельзя шагу ступить. Речь идет не только о домах и товарах долговременного пользования, но и об оплате обучения в колледже, займах на развитие малого бизнеса и о многом другом. Американцы привыкли к жизни взаймы, а в последние годы стали явно увлекаться легко доступным кредитом. Не успев погасить кредит за машину, покупали телевизоры с экраном во всю стену, требовалось починить крышу – заводили новую кредитную карту. А недавно вашингтонский Центр имени Кеннеди прислал мне предложение купить в кредит билеты на оперные спектакли: билеты на цикл «Кольцо Нибелунгов» стоят от 1400 долларов – месячная плата составляет 116 долларов…

В глубине души американцы понимали, что когда-нибудь этому придет конец. И сегодня их тревожит вопрос: пришел ли он уже, или конец света откладывается?

Как ведут себя в таких обстоятельствах политики? Тут важно не переусердствовать, не спровоцировать панику. Но и не лгать народу, не преуменьшать угрозу. Кандидат демократов в вице-президенты Джо Байден привел в пример поведение Франклина Рузвельта в дни Великой депрессии 1929 года.

Джо Байден: Одна из задач лидера состоит в том, чтобы внушить веру людям, продемонстрировать, что он или она знает, о чем говорит, лидер должен общаться с народом. Вот как надо исправлять ситуацию. Когда фондовая биржа потерпела крах, Франклин Рузвельт обратился к людям по телевидению и говорил не только о жадности дельцов. Он сказал: «Вот, смотрите, чтo произошло».

Владимир Абаринов: Сенатор Байден допустил сразу две забавные ошибки: в 1929 году не было телевидения, а президентом был не Рузвельт, а Герберт Гувер. Гувер пришел в Белый Дом с лозунгом «курица в каждой кастрюле, автомобиль в каждом гараже». Но из этих обещаний ничего не вышло – через восемь месяцев после его вступления в должность разразился крах нью-йоркской фондовой биржи.

Имя Гувера недавно всплыло по несколько курьезному поводу. Кандидат республиканцев Джон Маккейн буквально накануне обвала котировок заявил, что «основы американской экономики остаются крепкими». Знатоки тотчас вспомнили, что ровно за день до финансового краха президент Гувер сказал на пресс-конференции в Белом Доме: «Главный бизнес страны, производство и распределение предметов потребления, покоится на очень надежной и процветающей основе». В интервью телекомпании NBC Маккейну пришлось объяснять, что он имел в виду под «основами экономики».

Ведущий: Я нахожусь в главном зале нью-йоркской биржи. Вчера здесь была кровавая баня, сенатор. Как вам известно, индекс упал на 500 пунктов. Вы сказали, что у экономики крепкие основы. Тем временем ваш избирательный комитет выпустил видеороллик, где утверждается, что экономика в кризисе. Объясните мне, в чем тут дело. Мне представляется, что одно из утверждений не соответствует действительности.

Джон Маккейн: Совершенно очевидно, что основу нашей экономики, нашей силы и нашего будущего составляют работающие американцы. Я верю в американского труженика. Если кто-то с этим не согласен — его дело. Мы в кризисе. Все мы знаем это. Невоздержанность, алчность и коррупция Уолл-Стрит привела нас к положению, которое затрагивает каждого американца. Нам необходимо исправить положение.

Владимир Абаринов: Насколько оправданны опасения новой великой депрессии? На этот вопрос отвечает обозреватель журнала Fortune Аллан Слоан.

Аллан Слоан: Федеральное правительство боится возможности международного финансового обвала. Есть зловещее сходство между тем, что происходит теперь, и тем, что случилось в 1929 году. Глава Федерального резерва Бен Бернанке, в бытность свою академическим ученым, в течение многих лет изучал Великую Депрессию. Знаете, я думаю, он принял решение, где-то в подкорке убеждая себя, что слова "Бернанке" и "депрессия" не должны ассоциироваться друг с другом. И он чрезвычайно агрессивно делает все, что может, чтобы этого не произошло.

Владимир Абаринов: Вернемся во времена Великой депрессии. Осенью 1932 года, когда подошел срок новых выборов, рейтинг президента Гувера достиг низшей точки, но альтернативы у республиканцев не было. В своих предвыборных речах Гувер яростно критиковал программу своего соперника Рузвельта, получившую название «новый курс».

Герберт Гувер: Оппозиция говорит нам, что нам необходимы перемены, необходим новый курс. Это не те перемены, которые становятся следствием нормального развития жизни нации. Это — предложение изменить все основы, на которых зиждется жизнь нашей нации, созданной многими поколениями в испытаниях и борьбе, и принципов, на которых построено наше государство.

Владимир Абаринов: Как видим, выборы 1932 года, как и нынешние, проходили под лозунгом перемен. Победил Рузвельт. И вот тогда, приступив к реализации своей программы, он действительно обратился к народу с объяснением своих действий – но, конечно, не по телевидению, а по радио.

Франклин Рузвельт: Некоторые из наших банкиров проявили себя некомпетентными или нечестными в обращении с денежными средствами народа. Они использовали доверенные им деньги для спекуляций и неблагоразумных займов. Это, конечно, не относится к огромному большинству наших банков, но люди стали испытывать чувство незащищенности, и действия сравнительно немногих приписали всем. Задача правительства состояла в том, чтобы исправить положение и сделать это как можно скорее — и эта задача выполняется.

Владимир Абаринов: Эти слова можно хоть сегодня публиковать применительно к нынешнему кризису. Великая депрессия была самым сильным, но далеко не последним экономическим бедствием Америки. В 1979 году в связи с революцией в Иране резко сократилась добыча нефти. США охватил «нефтяной шок». К бензоколонкам выстроились нескончаемые очереди, цена на бензин выросла втрое. В июле президент обратился к народу.

Джимми Картер: Мы помним, когда выражение “твердый, как доллар” было синонимом абсолютной надежности – до тех пор, пока десять лет инфляции не заставили наш доллар дешеветь, а наши сбережения сократиться. Мы полагали, что наши национальные ресурсы безграничны, пока в 1973 году мы не столкнулись с растущей зависимостью от иностранной нефти. В поисках выхода из кризиса люди обратили взоры к федеральному правительству и обнаружили, что оно утратило связь с жизнью страны. Вашингтон превратился в остров. Никогда прежде пропасть между нашими гражданами и нашим правительством не была такой широкой. Народ ждет не легких, а честных ответов; ясного руководства, а не ложных утверждений и уклончивости, свойственных политике. В Вашингтоне и по всей стране вы видите систему управления, которая представляется неспособной к действию. Вы видите паралич, застой и дрейф. Вам это не нравится, и мне тоже.

Владимир Абаринов: На волне недовольства политикой Картера выборы 1980 года выиграл Рональд Рейган. В своей инаугурационной речи он призвал американцев к ответственности в денежных делах.

Рональд Рейган: Десятилетиями мы громоздили дефицит на дефицит, отдавая в заклад свое будущее и будущее наших детей ради временного удобства в настоящем. Экономические недуги, которыми мы страдаем, поразили нас несколько десятилетий назад. Они не уйдут в считанные дни, недели или месяцы, но они уйдут. Они уйдут, потому что мы, американцы, способны теперь, как были способны в прошлом, сделать все необходимое для того, чтобы сохранить этот последний и величайший бастион свободы. В этом нынешнем кризисе правительство — не решение нашей проблемы. Правительство само — проблема.

Владимир Абаринов: И это тоже сказано будто сегодня. Однако послушаем нынешнего президента. Он тоже умеет доверительно говорить с народом.

Джордж Буш: Когда правительство просит вас заплатить за ошибки Уолл-Стрит, это кажется несправедливым. И я понимаю это. Если бы было возможно дать каждой безответственной фирме на Уолл-Стрит разориться без ущерба для вас и вашей семьи, я бы так и сделал. Но это невозможно. Банкротство финансовой системы означало бы финансовые осложнения для многих из вас. Оно заставило бы банки прекратить одалживать деньги друг другу, частному бизнесу и частным лицам. Вам стало бы сложнее получить ссуду или заем, чтобы расширить бизнес. Итогом было бы замедление экономического роста и потеря рабочих мест. И это проложило бы нашей экономике путь к глубокому и болезненному спаду.

Владимир Абаринов: Как бы то ни было, расхлебывать кашу придется одному из двух кандидатов. Сенатора Маккейна мы уже слышали. Послушаем теперь сенатора Обаму.

Барак Обама: Я знаю, многие из вас сейчас беспокоятся за ваши рабочие места, ваши дома, сбережения всей вашей жизни. Но я также знаю, что мы сможем выйти из этого кризиса. Потому что мы такие. Потому что мы — Соединенные Штаты Америки. Страна, одолевшая войну и депрессию, великие испытания и великие угрозы. Всякий раз мы поднимались навстречу этим вызовам — не как демократы, не как республиканцы, а как американцы. Решительно. С верой в себя. В то, что здесь, в Америке, наша судьба предначертана не нам, а нами. Вот какая мы страна, вот кем мы должны быть сегодня. Это больше не кризис Уолл-Стрит — это американский кризис, это американской экономике нужен план спасения.

Владимир Абаринов: Что же делать в таких условиях простому мелкому инвестору – человеку, который держит свои сбережения в ценных бумагах? На наш вопрос отвечает Аллан Слоан из журнала Fortune.

Аллан Слоан: Делать необходимо то, о чем я твержу все время: жить по средствам. Необходимо сохранять спокойствие, всегда помнить, чтo именно вы пытаетесь предпринять. На этом рынке надо предпринимать очень энергичные усилия, чтобы не оказаться уязвимым.

Владимир Абаринов: И Барак Обама, и Джон Маккейн, и Джон Байден голосовали в Сенате за план спасения американских банков. Но 700 миллиардов, необходимых для спешных инъекций в кровеносную систему экономики, в федеральном бюджете нет. Их надо занимать на внешних рынках, а значит, залезать в новые долги. Избиратели опасаются, что это замкнутый круг.

www.svoboda.org